Одри, герцогиня Йорк

— Кстати, — насмешки в голосе Ликона изрядно прибавилось, — как это вы своего родственника отправили с таким-то ранением в такую даль?

— Что? — переспросил Уильям, вскинув левую бровь. — Лиама ранили по пути в Друидор? Он ни словом об этом не обмолвился в своём последнем письме.

— И единственном, — презрительно фыркнул Карл.

— Нет. Его рана была застарелой, явно кем-то неумело подлеченной, магоисточник знатно покорёжен, и вообще, с такой дырой в груди жить ему оставалось не более полугода под присмотром неплохого лекаря. Получается, вы отправили графа Кенсингтона в опасное путешествие, потому что не жалко? Помрёт, да и ладно?

— Я впервые слышу о каком-то ранении у Лиама, — герцог даже встал, настолько его взволновало услышанное.

— Надо же, ваш племянник сумел сохранить свою проблему в тайне от всех вас. Я думал, он не особо умён, но теперь есть все основания полагать…

Что вы дураки…

Но конечно же, этого вслух Ульрих произносить не стал.

— Всё же, как замечательно сложились обстоятельства и я вовремя оказался в лесу, неподалёку от того места, где остановился кортеж юной герцогини.

— Вот, к слову, а что вы там делали? Земли эти мои, и даже не граничат с вашими, — прищурился Карл."

"— Варлаков выгуливал, — усмехнулся Ульрих. — На самом деле направлялся к вам. Но пришлось поменять планы и тайно сопроводить леди Йорк до самого Друидора, раз девушка осталась совсем без охраны. Я спас и Кенсингтона, и леди Одри. И подлечил вашего родственника, он сейчас вполне здоров. Так что вы мне должны, Ваша светлость.

Но герцог будто не слышал Ликона: советник Карла усиленно о чём-то размышлял, но его молчание длилось всего несколько секунд.

— Ваши Величества, прошу меня простить. Срочные дела! — уважительно поклонившись, советник широкими шагами пересёк кабинет своего короля и вышел вон.

— Эк его перекосило, — усмехнулся Ульрих, — неприятно узнавать от третьих лиц о проблемах в собственной семье.

Карл не нашёлся что сказать, и мудро промолчал.

Ночь мягко опутала землю, полная луна светила как никогда ярко, но всё также равнодушно. Шумел ветер в кронах деревьев, каркала ворона, изредка ухали совы.

Ликон лёг на прохладные простыни, вытянувшись во весь свой исполинский рост, и задумчиво посмотрел в потолок.

Он совершил несколько ошибок, грубых и недальновидных. Но Одри Йорк лишь посмеялась над ним, проявив несвойственную её возрасту мудрость.