Это (не) ваша дочь, господин маг

— Я знала, что это безнадёжное дело, мы действительно тратим зря время, извините, господин, всего доброго, — рассеянно тараторю я и разворачиваюсь на каблуках, направляясь к двери, чтобы уйти. Нет, скорее сбежать.

И как можно скорее!"

"— Стоять! — жёсткий приказ заставляет застыть возле двери, когда я уже настигла её.

Приподнимаю плечи и смыкаю веки.

— Вернитесь на своё место, госпожа, я ещё не закончил, — велит он так же жёстко.

Я сжимаю веки сильнее, как и свою сумочку, глубоко вдыхаю, разворачиваюсь и иду обратно, смотря вниз, в пол.

Опускаюсь на стул. Слышу, как он продолжает перебирать бумаги, чувствую короткие, но такие жгучие взгляды, каждый из них ощущаю кожей.

— Ваше имя хорошо известно в столице. Вы дочь разорившегося банкира. И пришли, чтобы заявить о своих правах на наследство, усадьбу Ридвон, верно?

— Да, верно, — подтверждаю торопливо.

— Ваш отец отказался с вами говорить, и вы вступили в диалог со своей мачехой, госпожой Магрит Бартон, так?

— Да.

— Ваше прошение рассмотрели ещё вчера. Вы ведь вчера его писали?

— Да, — напрягаю плечи, совсем перестаю себя чувствовать.

— К сожалению, усадьба Ридвон перешла в руки госпожи Магрит Бартон.

Я вскидываю взгляд. Мужчина, имени которого я так и не узнала, закрывает папку. Отложив её в сторону, кладёт локти на стол, приподнимает широкие сильные плечи, сжимает пальцы в замок.

— Я догадывалась… — мой голос едва различим, эта новость приводит меня в чувства.

— Поэтому и хотела поговорить со своим отцом.

— Думаете переубедить его?

— Это дом моего деда, Роу Ридвона! — выдыхаю я, в то время как сердце вновь вздрагивает в груди.

Законник поднимает руку и массирует пальцами лоб.

— И что? Вся документация на Бартон, защищено законом.

Я сделала несколько вдохов.

— Что ж, — отвожу взгляд, проглатываю тугой ком досады. — Спасибо, что рассмотрели мой вопрос, тогда я пойду, — поднимаюсь со стула.

— Да сядьте уже наконец!

Я вздрагиваю и возвращаюсь на место.

Так тошно мне ещё не было никогда. Господин протягивает руку и берёт чистый лист бумаги, кладёт на стол, пальцами резко пододвигает ко мне, рядом ставит чернильницу.

— Пишите.

— Что писать? — теряюсь я.

— Пишите всё о своём нынешнем положении. Что только что приехали, что без работы, что не имеете средств к существованию; что вы мать-одиночка.

Я смотрю на него ошеломлённым взглядом.