Это (не) ваша дочь, господин маг

Если так, почему при мысли, что рядом с ней появился этот хлыщ Таренс Вильсон, стискиваю зубы, а в груди поднимается буря?

Дверь приоткрывается, и в кабинет заглядывает Эстос.

— Господин Кан, к вам господин Гастор Ридвон, — нацепив маску серьёзности, Эстос приглашает мужчину в кабинет.

Я поднимаюсь, когда Гастор проходит внутрь.

— Добрый день, господин Ридвон, старший законник Фоэрт Кан, глава магического отдела, — протягиваю руку для пожатия.

Гастор в ответ одаривает меня хмурым взглядом. Сжимаю пальцы в кулак и едва удерживаю улыбку — разговор будет интересным, сдаётся мне.

— Хороший сегодня день, не правда ли? Жителям Эферфолда не нравится дождливая погода, но вам повезло, не так ли?

— Это не повод выдёргивать меня из дома по всяким пустякам, — садится на стул и смотрит тяжёлым взглядом.

— Этого бы не было, господин Ридвон, если бы не одно очень странное дело, которое попалось мне в руки.

Сажусь на своё место и демонстративно притягиваю к себе папку.

— Я думал, что вы занимаете слишком высокий пост, чтобы копаться в таких мелких, не стоящих никакого внимания неразберихах между родственниками.

— Значит, вы всё же считаете Адалин Ридвон своей дочерью? При первой нашей встрече я этого не заметил, — пропускаю мимо ушей его подколку — Ну что ж, тогда приступим, — раскрываю папку. — Итак, что мы имеем? Несколько дней назад, как вы поняли, к нам пришла ваша дочь с заявлением о том, что она не может попасть в свой собственный дом.

Но, как выяснилось, дома у неё теперь нет. Её дед, Роу Ридвон, оставил ей в завещании родовую усадьбу. Где оно? А, вот. Пожалуйста, ознакомьтесь, если вы вдруг не видели, — улыбаюсь и протягиваю документ напрягшемуся до камня Гастору. — Как вы можете объяснить это всё, господин Ридвон? — моя улыбка сходит губ, а вежливость испаряется из взгляда. — Почему эта усадьба сейчас во владении госпожи Магрит Ридвон, а ранее Бартон, вашей супруги?

— Как вы поняли, господин Кан, с дочерью мы в плохих отношениях… Поэтому это завещание я оспорил, — он возвращает мне бумагу с совершенной ленностью, показывая то, что собирается уже покинуть этот кабинет.

Что ж, я уже просчитал заранее этот ответ.

— Объясните, — требую я, кладя ладонь на завещание.

— А что тут непонятного? Адалин ослушалась моей воли, она решила сделать по-своему.

— Поэтому вы лишили её права на наследство?

Глаза Ридвона напряжённо сужаются, в них полыхает ярость.