Это (не) ваша дочь, господин маг

Зная Адалин, насколько она чувствительна к своей репутации, теперь будет переживать из-за такой ерунды.

— Раз нет ответа, покиньте кабинет, Эстос, проводи госпожу.

— Не нужно меня провожать, господин Кан, я сама выйду, — надменно вздергивает подбородок, разворачивается, прошуршав тяжёлыми складками шлейфа своего вычурного платья, выходит из помещения.

Выжидаю, когда дверь закроется. Напряженно выдыхаю и перевожу взгляд на Ридвон. Она избегает моего взгляда и смотрит в сторону.

— Теперь, — тихо произносит, — у неё точно есть основание распустить обо мне слухи, — в голосе слышиться горечь.

— Даже не думай о таком пустяке.

Адалин резко поворачивается ко мне.

— Вам проще говорить. Кто вы и кто я, нищенка без крыши над головой.

Стискиваю зубы. Я снова ощущаю острый укол злости, никто не посмеет говорить о ней плохо.

— Простите, господин Кан, я лучше пойду.

— Постой, — преграждаю путь. — На суде ни словом об этом не заикнётся, я тебе обещаю.

Адалин пристально смотрит на меня, синие айсберги медленно оттаивают.

— Я верю вам…

Ридвон уходит, а я несколько секунд смотрю ей вслед, возвращаюсь в кресло. Эстост заглядывает через минуту, и я велю ему впустить в кабинет Бартон.

На её лице очевидная маска превосходства, будто она узнала что-то такое, что может использовать в своих целях. Только ошибается.

— Присаживайтесь, — указываю на стул.

Бартон брезгливо морщит нос, но садится.

— Вы здесь не по случайности, — беру следующую папку и раскрываю её. — И у меня к вам ряд серьезных вопросов.

Магрит Бартон фыркает.

— По-моему, я ответила на все ваши вопросы, и я возмущена, — шипит змеёй, — вы заставляете меня ждать в коридоре, а сами тут… развлекаетесь с этой… этой проходимкой.

Резко хлопаю папкой по столу, так что Бартон вздрагивает."

"— Не смейте оскорблять при мне дочь вашего мужа, — сквозь зубы проговариваю каждое слово, начинаю перебирать бумаги, собирая важные, не слыша нужных слов от этой кикиморы, помогаю ей: — Извинитесь прямо сейчас..

Госпожа Бартон горделиво задирает подбородок.

— С какой стати, вы-то не лучше.

Приподнимаю бровь и усмехаюсь про себя.

— Ну что ж, раз не хотите исправляться, значит, исправит закон, — приближаю пальцами бумаги. — Изучите, пока я буду вам выписывать штрафы за оскорбление оппонента в третьем лице и также за оскорбленное имя законоправника.

— Что? Какой штраф? — всполошилась и тут же стушевалась под моим обещающим большие неприятности взглядом. — …Хорошо… приношу… свои извинения, — скупо цедит она.