Этюд со смертельным исходом

Зато в призовой бесплатной поездке по Восточной Германии Жанетта с Володей были на высоте — дисциплинированные, бдительные, активные в деле пропаганды социалистических идеалов, что и отметил по возвращении в Союз прикомандированный к группе чекист…

До восемьдесят второго они встречались довольно часто — Жанетта училась в университете, на математической лингвистике, параллельно грызя японскую грамматику, английский и немецкий. Володя отдыхал душой от суровых нравов своего закрытого учебного заведения в бестолковых и богемных студенческих компаниях, а она, иногородняя, любила проводить вечера в домашней атмосфере крохотной квартиры молодоженов Виноградовых. Жанетта была тогда ярой патриоткой своей крохотной республики, что, впрочем, не мешало ей руководить курсовым комсомолом, вступить в партию и писать диплом по заказанной госбезопасностью закрытой теме — что-то там об особенностях произношения шипящих в русском языке английскими шпионами венгерского происхождения.

Потом она вернулась к себе, отказавшись от аспирантуры, и друг о друге Виноградовы и Жанетта узнавали только из достаточно регулярной переписки и нечастых взаимных визитов. Карьере ее можно было позавидовать — некоторое время проработав на престижных должностях в республиканском Госплане, Володина приятельница была как особо ценный национальный кадр направлена на партийную работу — и через несколько лет уже отвечала за милицию, суд, прокуратуру (и прочее, относившееся к административным органам) в райкоме неподалеку от столичной ратуши."

"В тысяча девятьсот девяностом, руководствуясь убеждениями и логикой общественно-политического развития, Жанетта сменила красную книжечку члена КПСС на не менее красное удостоверение сотрудника аппарата Президента Республики — хорошие профессионалы нужны всегда, а помимо организаторских способностей, безупречных предков и национальной фамилии, она владела пятью языками, включая свой родной и русский. Постепенно неумолимая сила истории уносила Виноградова все больше «вправо», перезваниваться стало дорого, терялись письма — и при редких встречах шутливая пикировка с трудом удерживалась на грани, за которой началась бы взаимная неприязнь…

Тем не менее Виноградов был искренне рад.

— Подожди, я тебе помаду вытру! Отойдем? Торопишься?

— Да нет…

— Так надолго ты? По делу?

— По делу… Командировка! Собирался позвонить тебе вечером.

— Ой, врешь! Ну ладно…

— Нет, честное слово! — Виноградов уже сам искренне верил тому, что говорил.