Извращенные Эмоции

Савио выбежал на улицу. Он накинул черную кожаную куртку, вероятно, чтобы спрятать оружие, и кивнул в сторону металлического Феррари. Конечно. Я последовала за ним к машине и села. Я подпрыгнула, когда двигатель взревел, как зверь. Савио направил машину по длинной подъездной дорожке к воротам.

— Почему фонтан разбит?"

"— Это была гордость и радость нашего отца. Он сделал его в Италии и привёз сюда. Когда мы с братьями вернулись после прихода к власти, Римо разбил его кувалдой.

Я представила себе, как Римо, как сумасшедший, размахивает кувалдой.

— Вы не пытались его остановить?

— Римо не остановить, когда он убивает, — сказал Савио, ведя нас по широкой дороге с казино и небольшими отелями по обе стороны.

— Мы ненавидели нашего отца. Мы были заняты тем, что сжигали картину с ним и нашей матерью.

В его голосе слышалось напряжение, и я решила сменить тему.

— Ты ведь не пытаешься смешаться с толпой? — спросила я, указывая на его машину.

Савио закатил глаза.

— С таким именем, как Фальконе, и с этой татуировкой... — он пошевелил рукой, чтобы я могла взглянуть на его предплечье, татуированное глазом и лезвием, — Я ни за что не смог бы смешаться с толпой. И зачем мне это нужно? Мы с братьями вернули честь Каморре. Я горжусь тем, кто я есть, зачем мне скрывать это?

Я кивнула. Для меня это была чужая концепция. Большую часть своей жизни я пыталась слиться с толпой, прятаться.

— Немного странно, что ты моя няня, хотя я на два года старше тебя, тебе не кажется?

Лицо Савио посуровело.

— Возраст не имеет значения. Я был членом Каморры почти четыре года. Я дрался в клетке. Я убивал и пытал. Я способен защитить тебя и себя, и у меня нет никаких сомнений.

— Четыре года? — недоверчиво спросила я. — Но тогда тебе было всего тринадцать.

Он кивнул.

— Я хотел стать членом Каморры, и мои братья нужны мне.

— А как же Адамо? Он уже принят в армию?

Савио поджал губы.

— Нет. Римо считает, что лучше подождать до четырнадцати, чтобы у него было время вытащить голову из задницы.

Савио остановил машину у обочины перед кафе и вышел, не сказав больше ни слова. Я быстро вышла и сразу поняла, что Савио в особняке или в машине не был тем Савио, которого видел внешний мир.

Выражение его лица стало жестким, не таким жестоким, как у Римо, и не таким холодным, как у Нино, но достаточно, чтобы по моей спине пробежала дрожь. Он больше не был похож на подростка. Он выглядел мужчиной. Он удивил меня, когда подошел ближе. Я с любопытством посмотрела на него.