Извращенные Эмоции

— Почему это должно меня беспокоить, Киара? Мне нравится целовать тебя. Я когда-нибудь давал тебе повод думать иначе?

— Нет, но ты никогда не целуешь меня днем. Мы целуемся, только когда собираемся заняться сексом.

— Когда ты хочешь, чтобы я тебя целовал?

Я вздохнула.

— Я не хочу, чтобы ты целовал меня, потому что я этого хочу. Я хочу, чтобы ты целовал меня, потому что ты этого хочешь, потому что тебе этого хочется.

Я поняла, как глупо это прозвучало. Нино никогда бы не захотелось меня поцеловать. Каждый акт нежности был для меня.

Нино всмотрелся в мое лицо и притянул меня к себе, потом поцеловал, мягко коснувшись губами, его серые глаза смотрели почти неуверенно.

Я моргнула.

— Зачем ты это сделал?

— Не знаю, — тихо ответил он.

Я опустила голову на его обнаженную грудь, прижалась щекой к его теплой коже, сбитая с толку его действиями и словами.

Г Л А В А 22

• ────── ✾ ────── •

КИАРА

В ту ночь меня разбудили знакомые звуки горя. Я села и нащупала выключатель, моргая от яркого света. Нино резко выпрямился рядом со мной, его рука потянулась к тумбочке и схватила нож.

Его дикие глаза остановились на мне, грудь вздымалась, пальцы сжимали ручку.

— Я позову Римо, — пробормотала я и медленно выскользнула из постели, опасаясь напугать Нино. Его свободная рука обвилась вокруг моего запястья, останавливая меня.

Я ахнула от удивления, мой взгляд изучал его лицо. Дикое отчаяние исчезло с его лица, сменившись смесью замешательства и знакомой пустоты, которую он всегда демонстрировал в прошлом.

— Останься, — тихо сказал он."

"Поколебавшись, я забралась обратно в постель, и Нино притянул меня к себе. Я устроилась у него на груди. Он положил нож обратно на тумбочку, но напряжение оставалось в его теле. Прослеживая татуировки на его торсе, я пыталась сосчитать шрамы, чтобы отвлечься, но было трудно определить, где заканчивались многие из них и начинались другие.

— Все эти татуировки ... зачем ты их сделал?

Пальцы Нино прошлись по моему позвоночнику и продолжили путь к шее, затем выше, запутавшись в моих волосах.

— Из-за боли и удовольствия, — тихо сказал он. — Я чувствую их, как и все остальные, может быть, даже сильнее.

— Но если ты чувствуешь боль даже сильнее, чем другие, почему ты позволяешь игле прокалывать твою кожу снова и снова в течение многих часов? Почему ты бьешься в клетке? Почему ты ищешь боль?

Его рот скривился.