Извращенные Эмоции

Она моргнула, потом слегка кивнула, но я не был уверен, что она действительно поняла, что я сказал. Темные кудри прилипли к потному лбу. Я полез в ящик и достал аптечку, затем схватил тряпку, смочил ее холодной водой и вытер лицо Киары. Она вздрогнула, но ее взгляд стал более сосредоточенным.

Я бросил полотенце и потянулся к подолу ее ночной рубашки. Она схватила и ее дыхание изменилось. Страх.

Я вгляделся в ее лицо. Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, ее грудь быстро поднималась и опускалась. Однако она меня не остановила. Я подтянул ткань, пока она не собралась вокруг ее таза. Я мог видеть верхнюю часть осколка стекла, но с ее ногами, сомкнутыми вместе, я не мог хорошо рассмотреть.

Я положил руки ей на колени и надавил. Она сопротивлялась. Я мог бы раздвинуть их, но это казалось неразумным выбором, учитывая ее прошлое.

— Киара. — твердо сказал я, — Мне нужно взглянуть.

Мышцы ее ног смягчились под моими ладонями, и я смог наконец раздвинуть ее ноги, открыв белые кружевные трусики и осколок, торчащий из чувствительной кожи на внутренней стороне бедра.

— Откинься немного назад. — она сделала это, и я откинул ее раненую ногу в сторону, открывая ее. У нее перехватило дыхание.

— Расслабься. Я позабочусь о твоей ране, вот и все, Киара.

— Я знаю, — прошептала она.

Я продезинфицировал руки. Судя по виду, осколок был не очень глубоко, но я должен был его нащупать, чтобы убедиться.

— Это может быть немного больно, — предупредил я, прежде чем ощупал область вокруг осколка кончиками пальцев. Она резко вздрогнула и застонала. Я поднял глаза и увидел слезы в ее глазах.

Она была очень чувствительна к боли. Леча раны, я в основном имел дело с братьями или Фабиано, поэтому не принял во внимание ее реакцию. У нас не было никакого обезболивающего спрея, и Тайленол не помог бы от немедленной боли.

— Киара, мне нужно удалить осколок. Это будет больно. Я сделаю это быстро. — я еще не сказал ей, что мне придется зашивать рану. Еще одна плохая новость после травмы.

Она сглотнула и слегка кивнула. Я ухватился пальцами за край осколка и обхватил свободной рукой бедро Киары, чтобы удержать ее, зажав между ее ног, чтобы она не смогла их сомкнуть. Ее дыхание сбилось, но я не дал ей времени волноваться. Я выдернул осколок одним резким движением.

Она вскрикнула, яростно дернувшись в моих объятиях. Она наклонилась вперед и прижалась лбом к моей груди, тяжело дыша, все еще дрожа. Я провел большим пальцем по ее боку.

— Это было самое худшее, — сказал я.