Эликсир красоты, или Это всё Она (СИ)

– Кристоф, не до вопросов сейчас! Поторопись!"

"Стоило старику выскочить в коридор, как Джером подошёл к стене, снял картину с невзрачным пейзажем, нагонявшим тоску, и, поставив её на пол, достал из кармана сюртука увесистый ключ, ввернул в скважину сейфа и извлёк из тёмного нутра флакон, переливавшийся зелёными всполохами. Сыворотка правды, он должен будет на месте убедиться, что его подозрения верны, и пусть это будет не совсем законно, но иначе Джером поступить уже не мог. У него не было времени. Он должен успеть!

Склянка была очень крепкой, но тем не менее он аккуратно обернул волшебную настойку в плотную тряпицу и уложил в свою кожаную сумку.

Заперев сейф, повесил картину на место и быстрым очень широким шагом направился на выход из ратуши.

Осёдланный вороной конь и группа всадников в полной боевой экипировке с зажжёнными факелами уже ждали его у подножия лестницы. Одним движением взлетев в седло, лестер Холстен сорвался с места в карьер. Молодой человек думал, что его руки ещё не добрались до местной судебной власти, и, кажется, настало время навести в этой прогнившей с головы до ног порядок.

***

Мия

– Они приходят ночью, сразу же после полуночи, – прошептала Рада, сидевшая в дальнем углу своей камеры, и только её большие глаза на измождённом лице сверкали, как драгоценные камни. А ведь она самая настоящая красавица: под слоем грязи и болезненной худобы скрывается невероятно привлекательная женщина. До чего судьба может быть жестока!

Её слова меня напугали. От верёвок я уже избавилась, стерев кисти рук в кровь.

Поступила просто: попросила Раду просунуть шило между путами и кожей и начать тянуть его в разные стороны, весь остаток светового дня мы потратили на освобождение моих многострадальных рук.

И у нас получилось. Мы не сдавались, действовали до победного. На Раде, кстати, путы отсутствовали.

– Держись, – успела шепнуть мне женщина, забиваясь в самый дальний, погружённый во мрак, угол.

И тут же, словно соседка предвидела, вдали послышались шаги, и они становились всё ближе, всё чётче и неотвратимее.

Мой страх и без того сопровождавший меня каждое мгновение в новом мире вчера, казалось, достиг пика, но только сейчас я поняла, что такой самый настоящий, оголённый как нерв ужас. Мне стало так плохо, что захотелось вывернуть наизнанку содержимое пустого желудка. Слёзы потекли по щекам, хоть я и старалась держать себя в руках, противопоставить что-то тем чувствам, что накрыли меня с головой, так и не смогла.