Эгоист

Пьяным движением руки я отпихнул его к консультанту, который очень смахивал на «любителя мальчиков», и меня посетило острое желание выбраться из этого грёбаного лабиринта с кучей мазохистских игрушек. По пути нарвавшись на Лёху, Костяна и Егора, я попытался оторвать их друг от друга: пока Костян держал вырывающегося и матерящегося на чём свет стоит Лёху, Егор безуспешно пытался правой рукой пристроить кляп у него во рту, так как левая у последнего была пристёгнута розовым бархатным наручником к стеллажу с порно-журналами.

Кадр шестой: наша пятёрка плюхается на барные стулья в очередном ночном клубе. Мы снова что-то пили, и пили много, и мой мозг окончательно отказывается воспринимать реальность, отправившись немного покататься на каруселях. Когда я отказался станцевать с Максом медленный танец, он снова обвинил меня в неумении веселиться, за что получил втык по морде. Ну как втык… Моя ладонь вскользь проехалась по его роже, но он, всё же потеряв равновесие, плавное перекочевал на колени к упитому в усмерть амбалу, затянутому в чёрную кожу. Когда я уловил его игривый взгляд, устремлённый на Макса, то понял, в какой именно клуб мы заехали, и предложил рвать отсюда когти, напоследок закинув в себя ещё по паре стопок чего-то ядерного.

Кадр седьмой: Егор пытается договориться с громилой-охранником, который, словно Цербер, охранял вход в подпольное казино. На шее Костяна висит розовая накидка, от перьев которой он старательно отплевывается.

Кадр восьмой: Лёха советует нам не ставить на красное и тут же сам себе противоречит.

Кадр девятый: у нашего, характерно шатающегося — или это у меня в глазах рябит? — оппонента за покерным столом закончились фишки, и он уверенной рукой вбрасывает в общую кучу ключи от машины. Лёха возмущается, что это нечестно, и вбрасывает туда же свой левый кроссовок…

Дальше — полный провал…

Веки разлеплялись целую вечность и весьма неохотно. По ощущениям казалось, что вчера вместо алкоголя мы всю ночь пили ракетное топливо: я был вполне себе в адеквате, но внутри чувствовал себя как-то гаденько. Голова трещала так, что хотелось попросту отсечь её себе топором. Поясницу тоже можно было бы отпилить, а вместе с ней ещё и шею, и задницу.