Эгоист

— Пусть даже не думает снова соваться в мой дом! — яростно шиплю в ответ. — Вы правильно сделали, что не дали ему приехать, потому что в этот раз его вряд ли бы что-то спасло. И передайте ему, что в его извинениях я тоже не нуждаюсь. Всё, что мог, он уже сделал, пусть не усугубляет ситуацию, если такое вообще возможно…

— Есть ещё кое-что, о чём ты должен знать… — Громов произнёс это таким тоном, что вдоль позвоночника пробежал холодок. — Никита не по собственной воле передал акции Черскому: мой сын собирался завязать с этим «бизнесом», о чём открыто заявил Черскому, ну а тот предложил ему выбор: либо он сдаёт Никиту ментам — кому они больше поверят, сомнений не возникало — либо Никита отдаёт ему свою часть акций.

Я пару минут переваривал услышанное. От меня не укрылось, что Громов так и не сказал, кто именно был этим таинственным «третьим лицом», присутствовавшим при передаче акций, но меня это мало волновало.

— А что насчёт денег? Зачем Никита обокрал родителей Макса?

Громов недобро хмыкнул.

— Потому что деньги, Кирилл, развращают человеческую душу. Черский решил, что нашёл себе курицу, несущую золотые яйца, и раз Никита был у него в кулаке, значит сделает всё, чтобы сохранить свою свободу.

Я покачал головой.

— Даже если всё это стопроцентная правда, в моих глазах Никита всё равно останется законченной тварью, потому что его последнему поступку, — намекнул на почти изнасилование моей теперь уже жены, — нет никакого оправдания. Если бы он ещё тогда, четыре года назад, просто пришёл к нам и рассказал всё как есть, уверен, мы бы смогли найти выход. Но Никита решил по-своему, и выбор его был далёк от семьи, так что теперь наши пути будут идти параллельно без каких-либо пересечений."

"С того дня мы с Громовым виделись очень редко и исключительно в стенах родительской компании. Последняя наша встреча была пару недель назад, когда он «сопровождал» Черского в кабинет отца, чтобы тот передал ему недостающую часть акций. И что-то мне подсказывало, что это не было жестом доброй воли. Скорее, кое-кто прижал его за яйца, освободить которые Черский мог только путём возвращения акций компании «Альфа-Консалтинг».

Всем этим я, само собой, поделился с Ксюшей, хотя мне не хотелось вывалить на неё всё это дерьмо от слова совсем. Но, как она однажды справедливо заметила, наши жизни навеки связаны, значит, и делить мы всё должны пополам…

Дверь бесшумно распахивается, вытряхивая меня из каких-то нерадостных мыслей, и я тут же кидаюсь к своей девочке.