Бог Ярости

Он настоящий британец, поэтому к выражению эмоций относится крайне неодобрительно. То же самое, кстати, относится и к обоим моим дедушкам.

— Ты познакомишь меня со своими дедушками? Должно быть, я тебе действительно нравлюсь, да?

Ах, черт.

— Я имею в виду однажды. Если захочешь. Мы вроде как близки, так что я подумал… забудь об этом. И перестань так на меня смотреть.

— Как? — он ухмыляется, как чертов идиот, внимательно наблюдая за мной.

— Как злорадный придурок.

— У меня есть полное право злорадствовать, малыш, — он обхватывает меня за талию и прижимает к своей твердой груди.

 — Не думал, что я тебе настолько нравлюсь, что ты рассказал обо мне своим родителям. А теперь ты даже думаешь о том, чтобы рассказать и другим членам семьи.

— Я не настолько увлечен тобой.

— Малыш, ты открылся своим родителям и представил им меня. Если это не «нравлюсь», то тогда даже не знаю, чем это еще может быть.

— Ну, это же ты проделал весь этот путь сюда.

— Я сказал им, что я твой друг, ты мог бы и не говорить им об остальном.

— Нет, — я глажу его по щеке, и он откликается на мое прикосновение, трется кожей о мою ладонь, как нетерпеливый щенок. Господи. Как мужчина может быть таким безжалостно горячим и восхитительным одновременно? — Я не хочу прятать тебя, Николай. Я также рассказал о нас Глин и моим друзьям.

— Ты… рассказал?

— Да, пару недель назад. Ты не мой грязный секрет, и, между прочим, я никогда не стыдился тебя.

Мне было и до сих пор стыдно за себя.

— Малыш, тебе нужно перестать говорить такие вещи, потому что я действительно никогда не отпущу тебя.

— А кто сказал, что ты должен?

— Значит ли это, что… мы можем вступить в отношения?

— Я думал, мы уже были вместе?

— Были?

— Тайно, но все равно были и не только физически, верно?

— Абсолютно, блять, верно. Ты действительно разозлил меня, сказав это тогда. Мне нравится проводить с тобой время независимо от того, трахаемся мы или нет.

— Мне тоже.

— Значит, теперь мы не будем скрываться? Вообще-то, без вопросов, мы определенно не будем больше скрываться.

Мне нужно, чтобы все знали, что ты трахаешься со мной.

Я киваю, хотя мои дыхательные пути сжимаются. Я сглатываю и не позволяю тошноте больше управлять моими эмоциями."

"— Ты мой, Нико, — я дергаю его за волосы. — Думаю, мы это уже выяснили, хм?

— Господи, мать твою. Я обожаю, когда ты становишься таким собственником. Я хочу съесть тебя к чертовой матери.

— Иди спать, и я, возможно, позволю тебе.