Бог Ярости

— У меня хорошо получается.

— И этого достаточно, чтобы играть?

— Наверное.

— Я играл в футбол в старших классах, но не только потому, что был хорош в нем. Мне нравился адреналин.

— Американский футбол, как я понимаю.

— Единственный существующий футбол.

— Единственный существующий футбол — это тот, где мяч пинают ногой, и который является самым популярным видом спорта в мире.

Он пожимает плечами.

— Ты имеешь в виду соккер?

— Не называй его так в моем присутствии. Отвратительно.

Он хихикает, звук эхом разносится вокруг нас с редкой легкостью, и я не могу удержаться от улыбки.

Проснувшись сегодня утром, я подумал, что моя жизнь перевернется с ног на голову, потому что я пропустил самую важную часть своей рутины, но все оказалось не так апокалиптично, как я думал.

Если уж на то пошло, мне нравится наша легкая беседа.

— А если серьезно. Тебе действительно нравится лакросс? — настаивает он.

— Я бы не играл в него, если бы не любил.

Хотя на самом деле причина в том, что это единственный вид спорта, которым Лэн не занимается.

Мы вместе играли в поло, когда росли, но я отдалился от этого вида спорта и от него, как только достиг половой зрелости.

Мне нужно было играть в то, что его не интересовало. Футбол, крикет и мое любимое поло были исключены. Регби — слишком физическая игра на мой вкус. Оставался только лакросс.

Но я не говорю об этом вслух. Не могу допустить, чтобы Николай почувствовал мой комплекс неполноценности и решил, что я менее совершенен.

Он смотрит на меня слишком напряженными глазами, и мне это не нравится.

Нужно сменить тему разговора, чтобы внимание было сосредоточено на нем.

— Эй, Николай.

— Да?

— Если бы ты мог оказаться в любой точке мира, куда бы ты отправился?

— Внутрь тебя, малыш.

Я чуть не поперхнулся чаем.

— Я серьезно.

— Я тоже серьезно. Я принимаю требования Коли близко к сердцу.

Поднося чашку ко рту, я приостанавливаюсь, прежде чем сделать глоток.

— Ты сказал, что всегда был сверху. Но ты когда-нибудь думал о том, чтобы быть снизу?

— Зачем? — он поднимает бровь.

 — Ты хочешь трахнуть меня?

Я чувствую, как жар поднимается к моим щекам, и проглатываю чай, находящийся во рту.

— Я не это имел в виду. Просто спросил.

— Мне такое не нравится, но я бы позволил тебе, если бы ты захотел попробовать.

— Но ты только что сказал, что тебе это не нравится.

— Я лучше позволю тебе трахнуть меня, чем ты убежишь экспериментировать с кем-то другим.

Мои губы приоткрываются. Ух-ты.