Бог Ярости

Николай:О, и последнее. Я забыл отправить ее сегодня.

Я посылаю ему фотографию члена, которую сделал сегодня утром.

Брэн ерзает на своем месте и тут же выходит из чата. Я подавляю улыбку, продолжая смотреть на свой экран.

— Это Саймон?

Слова Килла прерывают мои попытки отправить еще одну фотографию ради обыкновенного издевательства над Брэном.

Я перевожу взгляд с телефона на кузена и хмурюсь.

— Саймон?

— Это с ним у тебя эксклюзивные отношения? — спрашивает Килл.

Брэн делает паузу, поднося чашку с кофе к губам, и медленно опускает ее.

— Ты встречаешься с кем-то? — спрашивает Глин с явным весельем."

"— Да, но он не сказал мне, с кем, — Килл делает паузу. — Я перебирал твоих приятелей, и Саймон — единственный, кто достаточно навязчив, чтобы хотеть этого.

— Кто такой Саймон? — спрашивает Глин.

Я бросаю взгляд на Брэна, и его губы складываются в линию. Он точно знает, кто такой Саймон, хотя прошло уже несколько недель. В конце концов, он согласился на эксклюзивные отношения из-за своей ревности.

— Он тот, кто ходит и говорит как дива и называет Николая папочкой, — отвечает ей Киллиан.

— А, Симон, — Глин улыбается. — Он попросил меня называть его Симоном.

— Скорее, симпом14, — Килл кривит губы. — Он такой противный. Пожалуйста, скажи мне, что он не тот, с кем ты встречаешься.

— Может, и он, — говорю я, нажимая «Отправить» на второй фотографии.

На этот раз это фото во весь рост, где я сжимаю в кулак свой член и прикусываю нижнюю губу.

Затем, чтобы подразнить его, я печатаю:

Николай:При мысли о твоей заднице я возбуждаюсь, малыш.

Брэн внезапно встает, сжимая в руке телефон, но его голос звучит спокойно, когда он говорит:

— Я отлучусь в уборную.

Я подавляю улыбку, наблюдая за тем, как точки появляются и исчезают.

— Перестань улыбаться как подонок, — говорит Килл. — Это отвратительно.

— Не завидуй моей сексуальной улыбке, наследник Сатаны, — я убираю телефон в карман. — Хочу что-нибудь сладкое. Сейчас вернусь.

Я направляюсь к кассе, делая вид, что рассматриваю сладости на витрине.

Ни итальянского фисташкового круассана, ни пахлавы, ни макарун. Неинтересно.

Мельком увидев, как Килл и Глин пожирают друг друга, я проскальзываю в уборную. Брэн стоит перед раковиной, его лицо перекошено, а пальцы в смертельной хватке сжимают телефон.

Я проскальзываю за ним и шепчу ему на ухо:

— Осторожно, если ты продолжишь смотреть на нее так агрессивно, она может и треснуть.

Он вздрагивает и поворачивается так быстро, что чуть не падает.