Бог Ярости

— Ах… блять… Это слишком… Нико, блять…

— Не отвлекайся, малыш. Если ты едва можешь принять мои пальцы, то как же ты справишься с моим членом в этой тугой попке?

Я сжимаю его член, дроча быстрее, и извиваюсь с его пальцами внутри.

— Вставь в меня свой член. Я хочу, чтобы ты был во мне.

— Мне нравится твой грязный рот, — он прижимается своими губами к моим и целует меня жестко и быстро, одновременно вытаскивая пальцы.

Моя спина ударяется о кровать, но он не отстраняется. Я не позволяю ему.

Он накрывает мою руку своей и заставляет направлять его член к моей дырочке, а его язык борется с моим, зубы царапают, покусывают, требуют.

Пирсинг дразнит мое отверстие, прежде чем он входит на первый дюйм.

— Умммф… — я бормочу ему в губы, и этот идиот воспринимает это как знак разорвать наши рты.

— Расслабься ради меня, малыш, — его глаза теперь более ясные, более соответствующие тому Николаю, которого я знаю, когда он целует мою челюсть, нос и веки.

Что он делает?

Блять…

Я дергаю его за волосы.

— Перестань целовать меня повсюду, как будто я девушка, Николай.

Он лишь усмехается и прикусывает мою нижнюю губу.

— Я не целую девушек повсюду — или парней, если уж на то пошло. Но я буду целовать тебя везде, где только захочу, цветок лотоса. Привыкай к этому.

Затем он засасывает мою губу и целует, а потом кусает меня в горло, подаваясь бедрами вперед, входя в меня еще на несколько дюймов.

Моя задница сжимается вокруг него, и я вздрагиваю от жгучего проникновения. Несмотря на смазку, он чертовски огромный, и я чувствую, как пирсинг царапает по моим внутренностям.

Может быть, даже немного… волнующее.

Ладно, очень.

— М-м-м… ты такой тугой, малыш. То, как твоя задница обхватывает мой член, просто великолепно. Не думаю, что смогу больше сдерживаться.

— Войди до конца.

— Малыш… Это твой первый раз.

— Я сказал. Войди до конца. Не относись ко мне, как к слабоку.

— Я знаю, что обещал не причинять тебе боль, но ты делаешь это чертовски невозможным.

Он двигает бедрами вперед, погружаясь в меня, и я дергаюсь, содрогаясь в его объятиях.

— Блять, малыш, блять. Тебе больно?

Я прячу голову у него в шее, изучая очертания змеи на его плече, и извиваюсь на нем, а затем кусаю мочку его уха.

— Еще. Дай мне, блять, еще.

— О, малыш. Сейчас тебя по-настоящему трахнут, — шепчет он в ответ, втягивая мой рот в свой и входя в меня, медленно и долго. Ощущение жжения исчезает, и по позвоночнику пробегают мурашки удовольствия.