Бог Ярости

Он валит меня на землю, и я падаю на живот.

Огромный вес наваливается мне на спину, и Николай лежит на меня, как кирпичная стена.

Я кашляю, напрягаясь, и глубокий вдох заставляет меня вдыхать крошечные частицы грязи. Легкие горят, и я понимаю, что это потому, что он все еще держит меня в удушающем захвате.

— Чертов боец. Джекпот, — его голос отдается эхом, как темные чернила из моих гребаных кошмаров. — Сражайся со мной чаще. Делай это жестче. Сильнее. Быстрее. Я хочу боя!

Я дважды похлопываю его по руке, хрипя и задыхаясь.

У меня кружится голова, а под тяжелыми веками вспыхивают желтые и оранжевые пятна.

— Не будешь драться? — он звучит разочарованно. — Ладно, думаю, ты и не сможешь, пока тебя душат. Если я отпущу тебя, ты будешь хорошо себя вести?

Мои короткие ногти царапают длинные рукава его рубашки, и он хмыкает.

— Хотя меня и так устраивает. Думаю, мне нравится эта позиция.

Унижение разливается по моей крови, как яд, когда ощущение его тела, сжимающего мое, ощущается сильнее, чем нехватка кислорода.

Его грудь накрывает мою спину, а колено зажато между моими бедрами. Он навалился на меня всем своим весом, будучи чертовски тяжелым.

Я прижимаюсь к земле, как будто это поможет мне спастись от него. Мрачный смешок раздается у меня над ухом, когда он ослабляет хватку настолько, чтобы я мог дышать.

Но он не делает ни малейшего движения, чтобы освободить меня или оттолкнуть к чертовой матери.

Я с трудом вдыхаю и кашляю от внезапного притока кислорода.

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, как чертовски сексуально ты выглядишь, когда борешься за контроль? Я мог бы съесть тебя живьем и не оставить ни крошки, — последнее предложение он шепчет мне на ухо, и меня чуть не выворачивает.

Из кожи.

Из моего проклятого мозга.

Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я пихаю его локтем и выползаю из-под него быстрее, чем он успевает моргнуть.

Поднявшись на ноги, я начинаю бежать…

— Я так понимаю, ты не беспокоишься о своем брате?

Я останавливаюсь и медленно оборачиваюсь.

Николай стоит на ногах, скрестив руки и склонив голову набок, и беспечно наблюдает за мной.

Вот только в нем нет ничего беспечного. Этого придурка можно назвать только психом.

— Слышал, он по уши в дерьме, — продолжает он. — Я имею в виду Лэндона. Ты ведь здесь из-за него, верно?

Мои глаза под маской расширяются.

— Это ты прислал мне приглашение?

— И ты не разочаровал. Братская любовь одержала победу.