Нежные листья, ядовитые корни

Бабкину хотелось пошутить по этому поводу, но он не стал. Удар по самолюбию его друга был нанесен и впрямь чувствительный. Илюшин так уверенно взялся за это дело, так рассчитывал, что они полностью обелят Машу, – и что? Уезжают, бегут почти так же позорно, как Савушкина с Кувалдой.

– Ты уверен, что ни одна из них не та, кого мы ищем? – спросил он на всякий случай.

– Я вообще ни в чем уже не уверен. А твои связи что говорят?

Сергей еще с утра созвонился с одним из бывших коллег и попросил срочно выяснить все, что касается Юлии Зинчук.

– Молчат мои связи, – он развел руками. – Ничего нет! Такое ощущение, что она целенаправленно подчищала следы. Ни снимков, ни документов, ни личных дел в архивах. Известно, что она получила двухгодичную австрийскую визу в девяносто девятом. Дальше ее следы теряются."

"«А ведь у нас осталось не так уж много подозреваемых, – подумала Маша, глядя на унылые лица обоих сыщиков. – Круг сжимается».

Она хотела поделиться этой мыслью с Макаром и Сергеем, но тут Илюшин сказал:

– У меня было подозрение, что Зинчук – это Лосина.

– У меня тоже, – откликнулся Бабкин. – И что Коваль сработала на опережение.

– Или Савушкина.

– Или Савушкина, – с нотой сомнения согласился Сергей. Он затруднялся с ответом, на кого из этих двоих ставить. Физической силы с избытком хватило бы у Кувалды, зато готовности шваркнуть булыжником любого, стоящего на ее пути, – у ее крошечной подруги.

По стеклу мазнули фары уехавшего такси. Постояльцы разбегались из «Тихой заводи».

«Макар даже подоконник не занял, – подумала Маша. – Сильно же его выбило из колеи».

– Анжела упоминала, что у Липецкой были татуировки! – вдруг вспомнил Илюшин и приподнялся. Глаза его заблестели.

– Извини, Макар. – Маша с искренним сожалением покачала головой. – Я спросила у нее после сауны, куда они делись. Она их свела давным-давно.

– А если врет? – встрял Бабкин.

– У нее что-то вроде мелких шрамов на шее. Вряд ли врет.

– Ну совсем никаких зацепок, – пробормотал Сергей.

Он прижался лбом к холодному стеклу, следя за отъезжающим такси.

– Методом исключения у нас остается только Стриженова, – вслух подумал он. – Спорим, если ее пытать, она во всем сознается.

– Э, да ты совсем в отчаянии! Маша, его надо покормить.

– Его надо побить.

С первого этажа донеслись отголоски ритмичной музыки. Маше стало не по себе при мысли, что танцы все-таки будут, несмотря на все происшествия последних дней. С момента, как они нашли Анжелу, прошло лишь несколько часов.