Нежные листья, ядовитые корни

Что это ее догоняют, валят на пол, втискивают в рот первую попавшуюся тряпку? Что это она извивается под тяжестью взгромоздившегося на нее тела, отбивается руками и ногами, мычит от беспомощности и унижения? Сильная рука давит на ее затылок, лицо утыкается в пол. Руки стиснуты за спиной. Ломит плечи! Отпустите! Отпустите меня!

Ирка просыпалась с отчаянным криком. Каждый раз этот сон становился все реалистичнее и в то же время абсурднее. Коридор замыкался в бесконечный круг, по которому она мчалась без всякой надежды на спасение. Блик сверкал на серебристом острие ножниц. Рука на затылке превращалась в гранитную плиту, расплющивавшую ее тело. И голоса, голоса, перебивающие друг друга! «Давай сюда!» – «Я не знаю, где они!» – «Ищи, дура!» – «Кто-нибудь, дайте бинт. Дайте же этот чертов бинт! Что вы стоите?!»

Ее голос.

Светкин голос.

Любкин.

Во сне Ирка раздваивалась на жертву и преследователя, и самое страшное, что не в ее силах было изменить ни первое, ни второе."

"Она до боли стиснула пальцы. В парке перед отелем прогуливалась девочка с длинными волосами, ничуть не похожая на Зинчук. Но Коваль теперь повсюду чудилось Юлькино лицо.

«Если перенестись в прошлое, в тот день, что бы я изменила?»

Ничего. Каждый раз Ирка задавала себе этот вопрос, и каждый раз звучал один и тот же до отвращения честный ответ. Это она нынешняя видит кошмары. А она прежняя считала, что они все делают правильно.

«Шалость!»

Коваль засмеялась и уткнулась лбом в холодное стекло.

«Да мы ее фактически изнасиловали».

Дверь за ее спиной бесшумно приоткрылась.

2– Они ее обкорнали, – сказала Саша Стриженова.

Бабкин решил, что ослышался.

– Что они с ней сделали?!

– Постригли, – повторила она. – Омерзительная история. Но знали о ней действительно все, кроме Маши.

– А Лосина сказала, что ничего…

– Врет! – с силой перебила Саша. – Лось не только была в курсе, но и принимала во всем живейшее участие!

Сергей боялся открыть блокнот, чтобы не спугнуть ее.

– И в чем оно заключалось?

Судя по напряженному голосу Макара, он тоже опасался, что приступ откровенности Стриженовой может в любой момент закончиться.

– Она заманила Зинчук, – с прежней уверенностью сказала Саша. – Заманила в квартиру к Савушкиной. Одна бы Юлька не пошла, она стеснялась. А Лосина предложила свою компанию, и Зинчук согласилась.