Я заберу у тебя ребенка

 — Почему твой муж выдвигает такие страшные обвинения? Расскажи нам правду!

— Мама, мне плохо, дай воды, — скулит Диляра, повисая на руках матери и изображая полуобморочное состояние.

— Уйдите, прошу, — теща машет на нас руками, чтобы оставили их в комнате одних, поэтому ничего не остается, как покинуть спальню жену.

Тесть сразу же поворачивается ко мне:

— Ты ее муж, ты должен остаться с ней. Пусть документы привезут твои люди, кто-то пусть съездит за Зариной. Происходит что-то странное, нам нужно разобраться.

— Мы разберемся завтра, я привезу документы, но Зарину — нет. Диляра не в состоянии ухаживать за ребенком.

— Ты не покинешь этот дом, Арслан, — насупленно угрожает тесть.

— От моего присутствия здесь ничего не изменится, Фарит Рустамович. Вы же сами понимаете. Наш брак с Дилярой давно превратился в фарс, мы держались только из-за дочери, а теперь выяснилось, что она Диляре неродная.

— Ничего еще не выяснилось. Я ничему не поверю, пока не увижу документы, — кипятится Юсупов. — В любом случае мы должны позаботиться о том, чтобы не было скандала. И что это за женщина, которая сейчас с девочками? Как ты можешь ей доверять? Почему тетку родную отослал, а эту девку оставил?! Она же украла твоего ребенка, Арслан! Может, Диляра права? Она твоя любовница и запудрила тебе мозги! Аллах! Неужели это правда?

— Фарит Рустамович…

— Зять, убери эту женщину из дома, иначе наше партнерство с твоим отцом будет расторгнуто навсегда, я позабочусь, чтобы ваш бизнес сильно пострадал. Я не позволю делать из моей дочери посмешище, не позволю, чтобы она страдала! Если она что-то намудрила с яйцеклетками, что с того? Дочка по закону ваша, все ее знают как Зарину Бакаеву! Так и будет! Не разрушай репутацию наших семей! Не смей!

— Я не собираюсь портить репутацию наших семей. Зарина не должна пострадать. Не стоит мне угрожать, Фарит Рустамович. Лучше найдите управу на вашу дочь. Узнайте у вашей жены, как обстояли дела с яйцеклетками. Может, тогда вы перестанете угрожать нашему бизнесу.

— Дети, вы доведете старика до гроба, — пыхтит тесть, падая в кресло в коридоре и доставая платок, вытирает взмокший лоб и губы.

— Мы договорились? — спрашиваю его уже спокойно и встречаю измученный взгляд. Юсупов медленно кивает, и я с тяжелым сердцем направляюсь от него прочь, слыша вслед тихие бормотания и глухие причитания женщин из-за дверей спальни жены.

Глава 30

Я гнал на предельно допустимой скорости. Подальше от мрачного, отравленного злобой дома.