Я заберу у тебя ребенка

Перебираю мягкие шелковистые пряди волос Оксаны, струящиеся по изящной спине, и ощущаю дрожь даже от этого простого прикосновения. Заполонила собой все мысли, спутала все карты, проникла в кровь. Видит Аллах, я сопротивлялся и прогонял ее, но эта дерзкая, горячая, целеустремленная девушка дала понять, что не уйдет. А если теперь и захочет, показывая характер, — не отпущу.

Моя она, никому не отдам и защищу от целого мира.

Обнимаю, целую в пахнущую нежностью макушку, сжимая крепче соблазнительное тело.

Хочу сообщить Оксане самое важное на сегодня, но оттягиваю момент, чувствуя потребность открыть ей душу.

— Я с самого детства хотел жить правильно, так меня учили, так воспитывали. В то время как мои сверстники кутили, бунтовали, шли против ветра, я слушался родителей и делал, что они велят."

"Похоже на исповедь. Возможно, я озвучиваю те мысли, которые давно бурлили в моей голове и не находили выхода. Оксана слушает внимательно, не перебивает, за что я ей очень благодарен. Я никому раньше не доверял подобные откровения, да и некому было. А ей почему-то безгранично верю, хоть и знаю всего лишь несколько дней. Аллах мне ее послал, как самую великую драгоценность.

— Женился по настоянию родителей, не спорил. Уважал их выбор. С детства знал, что женюсь на Диляре Юсуповой, дочке друзей семьи. Родители бы не выбрали мне недостойную партию. Они сами женились по настоянию родителей и живут душа в душу много лет.

— А если бы ты выбрал сам? Они приняли бы твою невесту?

Слышу оттенок потаенного страха в голосе. Боится, что не примут ее. Но им придется, всем придется смириться с моим выбором.

— В то время — не знаю, — отвечаю честно, не желая скрывать ничего. — Не думал об этом. Я не представлял, как может быть иначе. А сейчас уже они примут мой выбор. Никуда не денутся.

— Что теперь будет, Арслан? — спрашивает, но я хочу закончить мысль. Приподнимаюсь и сажусь, опираясь на ствол дерева. Она, как гибкая лиана, обвивает тело своим, таким гладким и женственным. Смотрит доверчиво, неожиданно притихшая и напуганная. Непривычно видеть Оксану Вересову такой.

— Ты будешь со мной, моя драгоценная, — говорю тихо и проникновенно, ощущая, как медленно, причиняя мучительную боль, стальной кокон вокруг сердца крошится в пыль. — Я тебя никуда не отпущу. Даже не думай убегать и придумывать отговорки. Ты должна быть со мной и нашими детьми. Станешь моей женой.