Я тебя верну

Пальцы водят внизу живота, перебирают, хлопают. Быстрое дыхание кожи касается. Вторжение члена усиливает наслаждение. Нос заполняют наши запахи. Я кончаю — снова ярко, снова умирая от того, что чувствую. С первой до последней секунды.

Задыхаюсь. Оборачиваюсь и прошу поцелуя.

— Тебе хорошо? — спрашивает Данил отрывисто.

Шепчу ему:

— Я счастлива. Ты самый лучший. Ты самый, Данил, Даня...

Он врезается в мое тело и замирает. Закрывает рукой мне рот, заставляя замолчать. И выпрямляется. Я слышу над головой:

— Тише.

Часто и тяжело дышу. Данил кладет ладони на мою грудь и ведет вниз. Где живот — надавливает, насаживая на себя сильнее.

— Чувствуешь меня? — спрашивает. — Ты чувствуешь?

Я киваю. Он делает движение, заставляющее себя потерять.

— А так?

Ничего не соображаю.

Данил делает еще одно. Требовательное.

— Да, — шепчу сбивчиво.

Дальше мы снова любим друг друга физически. Двигаемся, поднимая его на вершину, откуда он срывается с низкими стонами, кончая.

Прижимает меня к себе крепко. Мое сердце колотится.

— Всё в порядке? — спрашивает Данил через несколько секунду.

— В ванной ужасно неудобно.

— Я потерял голову, — признаётся. — Забылся.

— Я тоже. Как ты? — робко улыбаюсь.

— Я скучал, — повторяет он эти два слова. Но уже с другой интонацией. Без игривых ноток. Надавив голосом.

Я вдруг понимаю, что он ревновал. Ревновал меня только что. И старался быть лучше.

Воздух покидает легкие. Я не сравнивала. Честное слово. Ни о ком другом не думала в те секунды, пока Данил был во мне. Только о нем и о своем восторге.

Глава 40

«Отец попросил позвонить тебе, пожелать счастья и поблагодарить за землю. Но знаешь что, Марина? Пошла-ка ты на х*й! Ненавижу тебя».

Утро воскресенья начинается с милого сообщения от несостоявшегося мужа. Я отвечаю:

«Спасибо, что написал»."

"Я уже извинилась перед Лёшей и не собираюсь превращать свою жизнь в борьбу с чувством вины. Да, я поступила ужасно, но раскаялась и попросила прощения. Больше я ничего для Алексея и его семьи сделать не смогу. Иногда некоторые люди ведут себя по отношению к вам гадко. Но бывает, что гадко ведете себя именно вы. И это тоже нужно пережить и вам, и тем, кому стало плохо. Нельзя подчинять жизнь одному неправильному поступку.

Поворачиваю голову — Данил спит. Мирослава — тоже. Я лежу на самом краешке полуторки. Мирослава практически вытолкала меня с постели. Тогда поступаю хитро: перебираюсь на Данила и устраиваюсь на нем сверху. Обнимаю и прижимаюсь.