Я тебя верну

Она сейчас чувствует себя в полной безопасности, абсолютно счастливой. Еще не понимает, что за человек ее отец, это пока интуиция. У меня так же было с ним три года назад. Умом понимала, что он бедный неудачник, а интуиция трубила, что надежнее нет.

— Ты чего ребенка не кормишь? — усмехается Данил.

— Еды много, Мира перевозбудилась и испугалась гостей. Полпраздника торчим здесь. Она только со мной успокаивается. Я вообще надеялась, ты приедешь еще к загсу.

Он смотрит на меня, молчит. Я тушуюсь. Напряжение возрастает до максимума.

— Сейчас поедем в наш любимый рестик и навернем курицу, а? — предлагает Мирославе Данил.

Та в ответ кивает.

— И облепиховый чай? — спрашивает Мира.

— Да, возьмем по литру.

Я опускаю глаза. Потому что чувствую зависть. Хочу ехать с ними в ресторан, есть жареную курицу, запивая кислым чаем. С ними двумя.

Вскидываю глаза и дежурно улыбаюсь.

— Я пошутила насчет претензии. Спасибо, что прилетел. Если бы не ты, праздник бы точно не получился.

— Поздравляю тебя, — говорит Данил. Очерчивает меня одним из своих самых грязных взглядов с макушки до пят. — Красивое платье. От тебя глаз не отвести, Марин. Ты должна понимать, почему я не поехал к загсу.

Сердце заходится в бешеном ритме. Я смотрю на Данила и не могу пошевелиться. Если он будет так разглядывать меня, не знаю... не представляю... я просто в панике сейчас.

— Мама, поехали с нами? — зовет Мира. — Мамочка любимая. Папа и тебе купит курицу.

Я округляю глаза.

— Куплю, — кивает Данил. — Хоть две.

Я смеюсь. Показываю ему кольцо. Дежавю хлещет по щекам, и они краснеют.

— Я замужем, видишь. Поздно.

— Да мне похер, — отвечает Данил. — Хоть вся ими обвешайся. Ты все равно моя.

Мы смотрим друг на друга. Мир качается из стороны в сторону. Мы такими дураками раньше были. Но у нас есть общий, любимый, дико обожаемый ребенок. Я искала и находила в Мире черты Дани, это помогало пережить тяжелые дни."

"Он же... Я уверена, он всё сделает для нее, хотя еще полгода назад вообще не собирался заводить детей. Никогда.

Он всё для нее сделает, потому что Мира — моя дочь. Наша с ним. И он наматывает тысячи километров, тратит огромные деньги, просто чтобы быть в ее жизни.

Сердце сжимается до боли.

Данил усаживает Мирославу в кресло на переднем сиденье, рядом с собой. Пристегивает.

Я начинаю плакать. Тихо, беззвучно.

— Я люблю тебя, — говорю ему в спину. Тебя одного. Всю свою жизнь.

Данил выпрямляется. Замирает. Потом быстро открывает дверь для меня.

Слышу его голос:

— Садись.