Я хочу твоего мужа

Встать можете?

Что такое встать? Не понимаю? Ничего не понимаю. Только чувствую, как меня поднимают, бережно придерживая за плечи."

"В этот момент снизу раздаются крики и шум борьбы. Пытаясь сбежать, мерзавец с кем-то столкнулся.

— Мне надо на улицу.

— Вы уверены?

— Пожалуйста, — я сдохну если не выйду на свежий воздух.

Мужчина не спорит, подхватывает меня за талию и тащит к лифту, будто я легкая как пушинка.

Уже в кабинке немного прихожу в себя. Кажется, я родилась в рубашке. Губы саднит, щека пульсирует, в горле першит, но в остальном я цела и невредима. Только поматывает.

— Держитесь.

Я сжимаю пальцы на крепком мужском локте.

Едва выйдя из лифта, слышу вопли с улицы — мат, угрозы, оскорбления. И жесткое:

— Сейчас приедет полиция.

Возле подъезда, прямо на асфальте, мордой вниз лежит эта сволочь, а над ним двое крепких мужчин. Один из которых заламывает ему руку до хруста, второй — кому-то звонит.

А чуть поодаль, у машины стоит Березин с двумя пакетами в руках и смотрит на меня ошалевшим взглядом.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​ ***

— Вроде цела, но потрепана, — тот, кто говорит по телефону, оборачивается ко мне, сканируя пристальным взглядом, — сосед помог. Спугнул…

Я не слышу его собеседника, но уверена, что это Карпов.

Чувствую себя, как пьяная. Мой сопровождающий усаживает меня на лавку, и в то же мгновение передо мной появляется Березин. Присаживается на корточки:

— Кирюш…

— Все хорошо, — уклоняюсь от его рук, когда пытается прикоснуться к моей щеке, — не трогай. Мне больно.

— Прости, — он белый, как смерть. В глазах неподдельный страх за меня, — что произошло?

— В подъезде было темно, лифт не работал. Вот этот, — киваю на скрученного парня, — на меня напал.

Он дергается к поверженному хулигану, но я хватаю его за рукав:

— Не надо. Уже нет смысла. Его поймали.

— Зачем же ты туда пошла? — прижимает меня к себе, гладит по спине, покачивая, как ребенка, — Надо было остановиться, подождать… Мы бы вместе поднялись.

Зачем? Хороший вопрос. Наверное, это излишняя наивность, и на самом деле я ничем не лучше самого Березина, потому что не верила, что Марина так быстро сориентируется и натравит на меня своего брательника. Так что разбитая губа и наливающаяся тяжестью щека — справедливая плата за беспечность.

— Идем домой, родная.

В этот момент тот, кто говорил с Карповым, наконец, скидывает вызов и обращается ко мне:

— Надо ехать в полицию. Снять побои, зафиксировать показания свидетеля.