Где я, там смерть

Она знала, что абсолютно здорова, а они пичкали ее какими-то сильными препаратами, под воздействием которых она ощущала себя так, будто рассудок действительно начинает ей изменять. В своих бесконечных беседах с доктором Гейтсом она старалась убедить его в том, что здорова, но у него было иное мнение. Она умоляла Джека забрать ее отсюда, но он оставался непреклонным, чем подогревал ее неприязнь к нему. Отчаяние стало овладевать Кэрол. Если они не выпускают ее отсюда, когда она здорова, то когда же отпустят? Не тогда же, когда она свихнется? Или этого они и добиваются? Кэрол не верила больше Джеку, она безумно стала его бояться.

А если он знает о том, что она спала с Рэем, только вида не подает, и уже расправился с ней, упрятав сюда раз и навсегда, не собираясь позволить ей выйти? И никто не сможет ей помочь, некому за нее вступиться. Лишившись своей могущественной покровительницы, Куртни, единственного человека, который мог защитить ее от Джека, она оказалась полностью в его власти. Он мог делать с ней, что угодно, потому что самой ей было не по силам с ним бороться. А она должна была выйти, чтобы помочь Патрику. Она не знала, как. Но его голос постоянно звучал у нее в голове. «Спаси меня, мама!». Ее материнское сердце разрывалось. Она молила Джека позволить ей хотя бы увидеть мальчика, тоска о котором причиняла ей тяжелые муки, но даже в этом он ей отказал, сославшись на доктора Гейтса, который утверждал, что пока это строго противопоказано. Противопоказано? Ее собственный сын ей противопоказан? Да кто они такие, чтобы так говорить и так с ней поступать?"

"Ярости и негодованию Кэрол не было границ.

Она отчаянно взбунтовалась, отказываясь принимать лекарства и беседовать с доктором. Когда к ней пытались применить насилие, она с остервенением защищалась, дралась, но ее сопротивления всегда безжалостно подавлялись. Ее определили в отделение для буйных. Это привело девушку в еще большее отчаяние, когда она осознала, что бессильна помешать тому, что с ней делают. Ее агрессия сменилась апатией. Запертая в палате, она страдала от страха запертых помещений, преследовавшего ее с детства. Сильные препараты, которыми ее насильно пичкали, лишали ее остатков воли. Уголком плохо подчиняющегося сознания она понимала, что ее превращают в овощ. И ее ненависть к Джеку росла. Она была уже почти уверена, что он хочет ее таким образом уничтожить. Иначе он не позволил бы такое с ней делать.

Он навещал ее каждый день.