Где я, там смерть

 — Извините, можно мне воспользоваться вашим телефоном? Я должна его предупредить.

— Что ж, предупреди. Только это вряд ли остановит твоего мужа.

Кэрол резко остановилась у двери и обернулась.

— Джек? Вы хотите сказать, что это подстроил Джек?

— Ты знаешь все сама. Ты же все видела, разве нет, в своих снах?

— Да, я видела… — глаза Кэрол расширились, когда она вспомнила свой сон. — Это Рэй… Я знала, что на этот раз он… Он стоял на краю, а Джек толкнул его… Боже, Боже! Где телефон?

Кэрол выскочила из комнаты, отчаянно крича, и не слышала, что сказала ей вслед старуха:

— Научись понимать свои сны, правильно и до конца, не спеши, подумай! — покачав головой, Габриэла вздохнула и сказала уже тише, зная, что девушка ее уже не слышит.

 — Ты опять все поняла не верно, не до конца.

А Кэрол уже разговаривала с Дороти, которая ответила на звонок.

— Дороти, где Рэй? Он дома? — запальчиво выкрикнула она, забыв поздороваться, и насмерть перепугав старушку.

— Дома. А что случилось, девочка? Чего ты так кричишь?

Кэрол закрыла глаза, чувствуя легкое головокружение от невероятного облегчения, и оперлась плечом о стену, чтобы не упасть.

— Ничего, Дороти, все в порядке. Просто… я плохо тебя слышу, связь плохая. Пожалуйста, пусть он возьмет трубку.

— Но он спит, насколько мне известно. Еще и не просыпался после того, как его утром притащили ни живого, ни мертвого…

— Разбуди его, Дороти. Мне нужно с ним поговорить, это очень важно.

— Хорошо, я попытаюсь.

Кэрол несколько минут терпеливо ждала, прижимая трубку к уху, и наконец-то услышала в трубке хриплый сонный голос Рэя.

Боже, никогда она не замечала, каким родным, каким любимым был для нее этот голос, как приятен он ее слуху, ее сердцу. Она представила себе его в этот момент, лежащего в постели, с мученическим выражением на лице, красными глазами, с взъерошенными волосами, страдающего от жуткого похмелья. Бедный, он будет умирать сегодня весь день, и до вечера не вылезет с постели, это уж точно. А Дороти, как обычно в таких ситуациях, будет носиться вокруг него, холить и лелеять, как больного ребенка.

— Привет, малыш, — ворчливо, но мягко сказал он.

— Привет. Как самочувствие? — Кэрол улыбнулась, поняв, что он ни в чем ее не упрекает, не винит, и даже не сердится.

— Боже… не спрашивай. Я умираю.

— Стало быть, ты сегодня никуда не планируешь выходить?

— Выходить? Нет, я и выползти-то вряд ли смогу, не то чтобы выйти, — простонал он. — Хочешь меня навестить? Приходи.