Развод. Бумерангом по самые я...

- Карина, не надо так! - она всхлипывает, прижимая мою руку к своей щеке. Ее кожа горячая, мои пальцы ледяные. - Я просто хотела, чтобы меня любили! Тебя любят, у тебя есть все! Неужели я не достойна хоть капли этого? Хоть чуточку любви?

Наконец я медленно высвобождаюсь из ее хватки.

- Нет, Лена, - говорю, чеканя каждое слово, - Ты не хотела любви. Ты хотела забрать все то, что принадлежало мне. Любовь стояла здесь на самом последнем месте. Пропустив вперед желание получить комфорт, поддержку, обожание, подарки, деньги, власть.

Вот чего ты хотела. И самое смешное, - я позволяю себе легкую, холодную улыбку, - я бы могла помочь тебе прийти к этому честно. Но ты ведь самая умная. Решила идти короткой дорожкой. Удачи тебе на ней. И смотри, не поскользнись.

Я встаю. Отодвигаю стул. Ее глаза расширяются от ужаса. Она пытается схватить меня за край плаща.

- Нет! Если ты уйдешь... если ты бросишь меня сейчас... - ее голос дрожит, переходит на шепот, полный наигранного, отчаянного трагизма. - Я не буду принимать лечение! Я умру!"

"Мой взгляд скользит по палате.

Пожилая женщина перестала смотреть в стену. Две другие притихли, не скрывая любопытства. Даже та, в лохмотьях, повернула голову в нашу сторону. Хорошо. Пусть видят. Пусть запомнят, что я здесь ни при чем.

Я поворачиваюсь к Лене и смотрю на нее в последний раз.

- Ты не поняла, - говорю я с искренним недоумением. – Ты не можешь манипулировать своим состоянием, потому что мне правда плевать, на все, что связано с тобою. Что ты будешь с собой делать и как дальше жить.

Ты занимаешь последнее место в моей картине мира. Нет, даже лучше - тебя там вообще нет. Делай что хочешь. Никто тебя спасать не будет.

Я делаю паузу, давая этим словам достичь цели. Вижу, как они вбиваются в ее сознание, как гвозди.

- А если вдруг доведешь начатое до конца, - добавляю я уже почти мягко, с ледяным спокойствием, - подумай о том, что и оплакивать тебя тоже некому. И все это - результат твоих трудов, Лена. Нет ни одного человека, кто бы хорошо к тебе относился.

Подумай об этом. И измени хоть что-то, пока еще не стало поздно.

Я разворачиваюсь и выхожу из палаты. Не оглядываюсь. Ее тихий, захлебывающийся плач остается позади, поглощаемый больничной тишиной.

В коридоре, прислонившись к стене, меня ждет Влад. Он не задает вопросов, просто смотрит на мое лицо, читает по нему все, что нужно, сухо кивает, берет под локоть. Его молчаливая поддержка - единственное, что не дает сорваться в истерику.