Развод. Бумерангом по самые я...

- Тимофей, - начинает он, - я жертва в этой чудовищной истории. За что ты наказываешь меня? За ошибку? Или за то, что я впервые в жизни разрешил себе быть счастливым? - Он кладет руку на грудь. - Я полюбил женщину. Я честно сказал обо всем жене. Я ушел. И теперь хочу развестись и поделить все по закону, а не так, как вздумалось Карине."

"Он все говорит, а я вдруг понимаю, что не смогу сдержаться. Смех вырывается из меня, как шампанское из перегретой бутылки. Я хватаюсь за живот, слезы катятся по щекам.

- Пап... - всхлипываю я, вытирая глаза, - ну нашел, кому лапшу на уши вешать! Я тебе не Янка с Полиной, которых можно сказкой об ""истинной любви"" развести.

За секунду папочкино лицо меняет выражение и приобретает нездоровый пунцовый оттенок. Конечно, у нас было не принято перечить вот так – откровенно и с издевкой. Папа привык, что дети с ним или соглашаются, лишь бы не спорить, или восхищаются, как близняшки. Тут у меня ноль претензий. Они девчонки, и потом маленькие, и потом глупые, им эти восхищения по жизни не мешают. А вот я молчать устал.

Вижу, как отец бесится. Он вскакивает, неуклюже толкая ногой стул под собой. Тот с грохотом падает на пол. Надеюсь, этого шума хватит, чтобы вызвать интерес Лёвы? Должен же он прийти посмотреть, что происходит у друга в палате? А если при этом он не забудет включить камеру телефона, ууу, будет шикарно!

- Ты... - начинает Казанский, но я резко перебиваю:

- Давай начистоту, пап. Ты не жертва. Ты просто попался. И теперь пытаешься выкрутиться, как всегда - красивыми словами и напускным благородством. Но со мной этот номер не пройдет.

Интересно, в периоды задумчивости у меня такое же тупое выражение лица, как у родителя? Надеюсь, что нет. Надеюсь, этим я все-таки пошел в маман. Жаль, что не в Карину, где-то очень крупно ошибся аист, когда подкинул меня к вот этим… Нарциссу и махровой эгоистке.

Отца мне даже не жаль. Сейчас он просто смешон. В своей попытке меня разжалобить и раздобрить. Мне не 15. И я не инфантильная девочка, которая начиталась красивых книг про любовь, так что не выйдет.

- Если мы закончили… - да где же Лев, когда он так нужен? С тоской смотрю в дверной проем.

- Мы не закончили, - бросает Казанский ледяным тоном. – Я хочу понять раз и навсегда. Ты выбираешь не меня, своего отца, ты выбираешь… какую-то постороннюю женщину, которая тебе никто? Она тебе даже не мачеха, Тимофей! Так, бывшая жена твоего отца. А ты первый ребенок ее бывшего мужа.