Герцог и я

Не ослышался ли он? В ее голосе прозвучало явное разочарование!

– Не могу же я… Не можем мы в какой-то придорожной гостинице… Я слишком уважаю вас, чтобы…

Боже, что он несет?.. Видимо, она подумала так же, потому что снова переспросила:

– Не можем?

– Нет.

– Но почему?

Он уставился на нее в полном изумлении.

Дафна вышла из-за ширмы и теперь стояла посреди комнаты. Темные глаза казались огромными на побледневшем лице, она нервно облизнула губы, и на это движение его тело ответило вспышкой желания.

– Мне кажется… место не должно иметь значения, – опустив глаза, проговорила она с дрожащей улыбкой.

О, как эти слова были созвучны с тем, что он сейчас чувствовал! Как хотелось ему бросить ее на постель, накрыть своим телом! Он даже протянул к ней руки, едва не потеряв при этом равновесие, и должен был опуститься на постель, чтобы не упасть.

– Дафна! – пробормотал он в пространство.

Она по-своему истолковала его жест, интонацию, с которой он произнес ее имя.

– Боже, я должна была знать, – прошептала она со стоном. – Простите… О, простите меня!

Простить ее? Но за что?

Он поднялся с постели, на которую так неловко опустился. Проклятье! О чем она толкует? И что означает этот стон?

Дафна продолжила смотреть на него с сожалением. Даже состраданием. В чем дело? Возможно, она подумала, когда он по-дурацки оступился, что у него начался какой-то припадок? Следствие неведомой ей болезни?

Или она так напугана предстоящей ночью, что просто не в состоянии контролировать свои эмоции?

– Дафна, – мягко произнес он, – что с вами?

Она стремительно приблизилась к нему, ласково провела рукой по его щеке.

– Я так бесчувственна, – вздохнула она. – Мне стыдно, поверьте… Я должна была понять гораздо раньше.

– Что понять? О чем вы?

Ее рука оторвалась от его лица и замерла.

– Понять, что вам… что вы не можете… это…

– Что «это», черт возьми?

Она снова опустила глаза, сцепила пальцы рук, чтобы унять дрожь.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Пожалуйста, не заставляйте меня произносить этого вслух.

Саймон почувствовал, что гнев его переливается через край.

– Вот из-за таких ш-штучек, – проговорил он, заикаясь, – из-за эт-тих д-дурацких п-причуд многие мужчины не хотят жениться! И я их п-понимаю!

Его слова были в большей степени обращены к самому себе, но Дафна не могла не слышать их и застонала еще сильнее, закрыв лицо руками.