Герцог и я

Дафна сомневалась, что способна повторить подвиг своей матери и создать такую же большую семью, но хотя бы одного ребенка она хотела бы родить. Или двух…

Однако эти рассуждения и упования не для Саймона. Ему она не скажет ни слова. Ведь он признался ей и вправе считать, что она смирилась и не тешит себя даже самой робкой надеждой на чудо.

– Дафна!..

Вздрогнув, она подняла голову и увидела мать, которая входила в гостиную и с беспокойством взирала на нее.

– С тобой все в порядке?

Дафна выдавила слабую улыбку:

– Просто немного устала.

Это была чистая правда. Только сейчас она осознала, что не сомкнула глаз за последние тридцать шесть часов.

Мать присела рядом с ней на софу.

– Понимаю твое волнение: ведь ты так любишь Саймона.

Дафна с удивлением взглянула на нее.

– Это очень заметно со стороны, – ласково проговорила виконтесса и погладила дочь по руке. – Он хороший человек. Ты сделала правильный выбор, милая.

Дафна улыбнулась и подумала, что поступила правильно, заставив его жениться. А еще она готова на все, чтобы никто из них не пожалел о случившемся.

"А если у них и вправду не будет детей – что ж, в конце концов, кто знает, она ведь тоже может оказаться бесплодной. Разве нет? Ей известно несколько супружеских пар, у которых никогда не было детей, и неужели это мешает им выполнять супружеские клятвы, данные при обручении? Если же говорить о ней, то в их семье столько братьев и сестер, что до конца жизни она будет обеспечена племянниками и племянницами, которых сможет вволю воспитывать и баловать.

– Думаю, тебе нужно поспать, – сказала миссис Бриджертон. – У тебя очень усталый вид, круги под глазами.

Дафна посчитала совет матери разумным и, поднявшись с софы и сладко зевнув, проговорила:

– Ты права, мама, мне необходимо поспать.

Внезапно она ощутила сильную слабость и испугалась, что не сможет дойти до своей комнаты.

Мать приобняла ее и сказала:

– Давай провожу тебя и уложу в постель. Никто не побеспокоит тебя до следующего утра.

Дафна кивнула с полусонным видом и, с трудом ворочая языком, произнесла:

– До утра… это хорошо.

Еще никогда в жизни ей не было так тяжело подниматься по лестнице, а уж раздеваться…

Саймон тоже чувствовал себя измученным. Не каждый день человек приговаривает себя к смерти. И тем более не каждый день избавляется от нее и заключает брак с женщиной, о которой думал и мечтал все последние дни… вернее, последние две недели с лишним.