Слава против измены (СИ)

А если вам, то вроде как в добрые руки, в надёжные руки…

— Мужик, ты вообще охамел? Ты хоть слышишь, что говоришь? «Добрые руки»? Она что, ненужный котёнок? Ты её пристраиваешь, чтобы совесть чиста была? Ты собственного ребёнка, свою кровь, в добрые руки отдаёшь, ты что творишь?

Серж взорвался, он грозной тучей шёл на Виктора, и я боялась, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. Услышав крики к нам уже бежал охранник с поста, а Серж схватил просителя за грудки, грубо встряхнул и с презрением оттолкнул от себя. Виктор не удержался на ногах и упал навзничь, крепко ударившись головой о стоящую рядом скамейку.

— Всё, всё, я понял, не надо было мне сюда приходить, — закрывался он от замаха Сержа, я повисла на руке мужа, а охранник уже подбежал и резво поднял лежащего на земле, оттаскивая его к выходу с территории ЖК.

— У него кровь, — шёпотом произнесла я, наблюдая, как Виктор с охранником удаляются к пропускному посту.

— Убил бы, — рыкнул Серж и быстро направился к машине. — Пойдём!

Я поспешила за ним, села на переднее пассажирское сиденье и пристегнула ремень безопасности. Посмотрев на мужа, я заметила, что он всё ещё не может успокоиться. В таком состоянии ехать в клинику было бы нежелательно.

— Серж, — ласково позвала его я, но он даже не пошевелился, крепко вцепившись в руль руками. — Серж, успокойся, не думаю, что он решится прийти сюда ещё раз, — я нежно погладила его по плечу, потом по руке, по пальцам.

Муж повернулся ко мне лицом, но пустой взгляд выдавал то, что мысли его были где-то далеко.

— Слав, — после долгого молчания, наконец, произнёс он. — А ведь он хотел, чтобы мы его пожалели. Понимаешь? Он взял свою дочь из детдома и хотел, чтобы его все жалели, говорили, какой он молодец, предлагали помощь, поддержку, да что угодно. Он её в первый раз бросил, и во второй раз бросит. Она ему не нужна. Ему насрать на неё. Похрен. Вообще. Совершенно.

Он с силой ударил обеими руками по рулю и злобно зарычал. Я впервые видела своего мужа в таком состоянии. Он был словно загнанный в угол зверь, который никому не верит и готов рвать руки даже тех, кто протягивает ему мясо.

Мне стало страшно, и я молча сидела, стараясь дышать, как можно тише и не шевелиться. Он сейчас придёт в себя. Пройдёт несколько минут, и он остынет, станет спокойным, сможет объяснить этот резкий выпад агрессии.

— Козёл, — выругался Серж, и неожиданно для меня нажал кнопку и опустил спинки сидений горизонтально. — Не могу никуда ехать, прости. Надо успокоиться.