Слава против измены (СИ)

Я понимала, что он сейчас снова может начать сочинять, как с родителями, но надеялась, что он этого не сделает. Проверять было негде. Он приехал в наш город не так давно, и с момента своего появления заработал здесь безупречную репутацию. Его знали во всех кругах. И когда я собиралась за него замуж, говорили о нём только хорошее.

— Держи, — он вернулся с кухни и дал мне в руки стакан с прохладной водой. — Я не помню себя совсем маленьким, и спросить о моём детстве мне не у кого, — начал он, и я затаила дыхание.

В его стакане была совсем не вода, но видимо этим он решил себе помочь снять напряжение, а может быть и страх. Не скрывают прошлое просто так.

— Где ты родился? — решила я задать отправную точку нашего совместного путешествия в его прошлое.

— В документах значится Киров, но помню точно, что сменил несколько детских домов. Я был непростым ребёнком. Дрался, до крови, жестоко, — он сделал большой глоток и откинулся на спинку дивана, привлекая меня к себе и обнимая свободной рукой за плечи.

— Ты защищался? — я читала в сети про воспитанников детских домов, про обстановку внутри этих учреждений, про то, какими оттуда выходят.

— Может быть сначала. Недолго. Потом уже я бил на опережение. Там либо так, либо ты лох. Последним я быть не хотел, поэтому действовал быстро, и не раздумывая.

— А воспитатели? Они что, совсем не следили за порядком?

— Слав, там другие порядки, совсем другие, там не так как у вас, под бочком у родителей. Там каждый сам за себя. Не расслабишься ни днём, ни ночью, если не хочешь, чтобы тебя опустили. Там было трудно, но я приспособился, — он горько усмехнулся. — Одна отдушина была, тётя Зина, нянечка наша. Не знаю, за что она меня так любила, но всегда жалела. Знаешь, как она меня называла?

— Как? — осипшим от волнения голосом спросила я.

— Мой Сержик. До сих пор вспоминаю её тёплую грудь, к которой она крепко прижимала и гладила по голове. Очень добрая была. Как ты, — он замолчал и снова сделал большой глоток из стакана.

О чём я сейчас думала? Я представляла его маленьким, лет шести — семи. Представляла тётю Зину и то, как она жалеет этого мальчишку. Я погружалась в его прошлое вместе с ним.

— А что было дальше? После детского дома?

— А что было дальше? После детского дома?

Он крепко сжал пальцы на моём плече и внимательно посмотрел на меня:

— Ну, хоть как-нибудь, — ответила я, чувствуя, что разговор даётся ему с большим трудом.