Измена. (не) Любимая жена (СИ)

Встряхнуть её хорошенько — так, чтобы зубы клацнули."

"Шашни… Твою-то мать!

Его скручивало в узлы от необходимости объяснять и оправдываться. Гордость жрала его изнутри с такой же пугающей жадностью, что и ревность вперемешку с бешенством, которое будили в нём её обвинения.

«Ты всё не так поняла», — бесконечно унизительная формулировка. Он не стал бы ею пользоваться. Он не тряпка, не подкаблучник. Он шею гнуть не намерен.

Никогда ни перед кем не делал этого и не собирается!

— Ты идиотка, если веришь в это, — процедил он, сверля её взглядом.

В зелёных глазах мелькнуло изумление, но тут же сменилось презрением и откровенным гневом. Она, конечно же, не поверила.

— Нет, это ты идиот! Ты идиот, раз веришь в это! — она дёрнула подбородком в сторону ноута на столе и возобновила попытки освободиться из его хватки.

— Идиотом я был бы, если бы второй раз наступил на те же грабли!

Она даже побелела от этих слов, зашипев:

— Не смей чесать меня под одну гребёнку с остальными!

— Я никогда тебя с ней не сравнивал, — прорычал он. — Но это не значит, что ты не поступишь так же, как поступила она! Слишком много соблазнов. Слишком много, чтобы не сдаться.

— Соблазнов?.. О чём ты вообще говоришь?..

Он не успел прикусить свой язык. Страхи и неуверенность ползли из него к свету, почуяв свободу быть наконец озвученными и услышанными:

— Возле тебя постоянно кто-нибудь вьётся. Всегда. Всегда! Заказчики, твой бывший начальник, бывший коллега, с полдюжины знакомых, которых из вашей лавки было не вытравить!

— Но ты постарался!

— Я ничего им не делал, чтоб тебя! Они продолжали вздыхать по тебе, даже когда мы встречались. Если бы я постарался, ни один из них и на пушечный выстрел к тебе не подошёл бы!

— Мне на них было плевать.

— Но мне — нет! Потому что я знаю, что я не подарок! Что однажды ты устанешь от всего этого. Захочешь уйти! И у тебя всегда, всегда была бы уйма, мать твою, вариантов! Ты могла бы выбрать любого, стоило лишь захотеть!

— Да с чего ты вообще это взял?!

Его пальцы вдавились в её хрупкие плечи. Её разгневанное лицо было непозволительно близко.

Из тёмных, опасных глубин поднималось дико неуместное желание поставить на паузу эту грызню. И всё, что он сейчас по-настоящему видел — её зовущие губы. Её нежную бледную кожу.

— Да потому что тебя все хотят! Как… как можно тебя не хотеть?

Она успела вдохнуть, чтобы ответить, а он не успел остановиться.

И вопреки всякому здравому смыслу впился в её полуоткрытые губы грубым и злым поцелуем.