Измена. Тайный наследник (СИ)

Я, чувствуя, как злость в моей душе постепенно сменяется намеком на жалость терпеливо жду. Наконец, она подходит ко мне.

Лилиана заглядывает мне в глаза и долго смотрит, словно пытаясь прочитать что-то в моей душе. Я хочу отвести взгляд, но попади я в десятое пекло, если не выдержу взгляда девчонки.

— В вас ведь совсем нет веры, Каэн, — наконец, говорит она своим спокойным мелодичным голосом.

— Это уж слишком…

— Я не хотела оскорбить вас, князь, -- перебивает она меня, — но я вижу только страх в ваших глазах.

Страх и бесконечную злость. Никакой веры и… лишь капля любви к вашей истинной.

Еще не хватало, чтобы эта девчонка учила меня и рассказывала мне что я чувствую, кем бы она ни была — она слишком много себе позволяет. Нужно немедленно осадить эту молодую лошадку.

— При всем уважении, ваша светлость, -- говорю я, — вы не понимаете о чем говорите. Вы не знаете, каково мужу видеть собственную жену, отправляющуюся в самоубийственный полет с обезумевшим…

— Немного уважения, Каэн, хотя бы ради той любви, что испытывал к вам император, — говорит она спокойно и я слышу удивительную твердость в этих словах.

"

"Она хороша, очень хороша. Мне приходится признать, что эта девушка была бы исключительно хорошей императрицей. Если даже я едва выдерживаю ее взгляд и ее слова, как она могла бы влиять на кого-то попроще?

Не могу врать самому себе, от ее слов меня словно бы окатывает ледяная волна, но я не подаю вида. Еще не хватало, чтобы я дрогнул перед ней. Меня можно застать врасплох, но я никому не позволю так со мной разговаривать.

— Вы не понимаете, о чем говорите, Лилиана, вы слишком юны— приближаю я свое лицо к ней. МНе хочется взять эту девочку за плечи и потрясти, чтобы сбить с нее эту напыщенную ледяную корку, которую она, вне всякого сомнения, носит на себе, как панцирь, и возможно, даже гордится собой.

— Думаете не понимаю, Каэн? Разве не я потеряла сегодня мужа? У вас хотя бы есть надежда, а я совершенно точно знаю, что мой истинный уже не вернется, и совсем скоро я потеряю с ним связь навсегда.

Умрет половина моей души, погаснет свет, который хранил меня. И это случится совершенно точно. Все, что мне осталось — его след на песке и тяжелая боль предвкушения скорого конца. Неужели вы думаете, что ваша гордость сильнее моего горя? Неужели думаете, что ваша ярость сильнее моей веры?

К собственному удивлению, услышав эти слова, я чувствую укол стыда. Редкое для меня чувство.