Измена. Раненые сердца

Дима выглядел ужасно. Измученный, с красными глазами и темными кругами под ними, он, казалось, постарел со дня их последней встречи. В его глазах таилась глубокая печаль.

— Привет, Аня. Могу ли я войти? — он прислонился к дверному косяку, как будто ему нужна была его поддержка.

— Чего ты хочешь, Дима? — осторожно спросила Аня. — Детей дома нет. А нам с тобой говорить не о чем. К слову, Даша тоже не хочет тебя видеть.

Дима слегка кивнул, как будто ожидал такого ответа.

Потом он тяжело вздохнул и медленно вошел в квартиру. Он с грустью оглядел знакомые стены, словно пытаясь найти в них утешение, но тщетно.

— Я знаю, что не имею права просить тебя о чем-либо, — проговорил он, голос его был тихим и хриплым. — Но я просто… так хотел увидеть тебя.

Аня отвернулась, не глядя на него. Она чувствовала, как сердце ее сжимается от боли и жалости. Дима был отцом её детей, но их отношения давно превратились в руины.

— Это твой новый план? Ты ведь хочешь, чтобы я отказалась от должности генерального директора?

Дима поднял голову, удивленный вопросом. Его лицо выражало недоумение.

— Нет, Аня, я совсем не поэтому пришел, — сказал Дима, сделав шаг вперед. — Я не хочу мешать твоему успеху. Я горжусь тобой, честно.

Аня пристально посмотрела на него, пытаясь прочитать его истинные намерения.

— Тогда зачем ты здесь? — спросила она, стараясь сохранять холодный тон. — Что тебе нужно?

Вдруг Дима упал на колени перед Аней."

"Аня остолбенела, увидев, как Дима опускается на колени прямо перед ней. Этот жест вызвал у неё смешанные чувства: шок, гнев и, возможно, крошечную толику сострадания. Она стояла неподвижно, не зная, что делать или что сказать.

— Аня, девочка моя родная, прости меня за то, что я сделал с тобой, с нами. — произнес Дима, глядя на Аню снизу вверх. — Я хочу, чтобы ты знала, что я понял свою ошибку! Я был слепым, глупым и эгоистичным. Я не могу простить себе того, что я бросил тебя и детей ради этой… Я очень хочу вернуть твоё доверие, стать лучшим мужем для тебя, стать достойным отцом для наших детей. Дай мне шанс доказать, что я могу быть другим человеком. Любящим, преданным тебе.

Его глаза были полны слез, а голос дрожал от раскаяния. Аня была ошарашена внезапным проявлением эмоций, но сдержалась. Она не двигалась, ее руки скрещены, а на лице маска безразличия.

— Я знаю, что сделал тебе больно, Аня, — продолжал Дима. — Я был слабым и похоти поглотить меня. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной, и я выбросил все это. Прости меня, Аня.