Элита

— Могу я узнать, по какому поводу меня вызвали? — осведомляюсь я, изо всех сил имитируя попранное человеческое достоинство.

— На тебя поступила серьёзная жалоба. Обвинение в распространении экзаменационных материалов за деньги, — Амбридж выразительно сдвигает очки на кончик носа. — Возможно, в том вузе, где ты училась раньше, такие методы заработка считались нормальными, но здесь такое не пройдёт. На время проведения проверки ты отстраняешься от занятий. Если вина подтвердится — будешь отчислена.

Онемев от шока и неверия, я ловлю ртом воздух.

Если в прошлый раз жалобы имели под собой хоть какую-то основу, то это обвинение просто высосано из пальца! Какие ещё экзаменационные листы? Какой заработок? Да у меня едва денег на кофе хватает!"

"— Вы просто отстраняете меня от занятий из-за липового обвинения, даже не желая узнать моё мнение? То есть, кто угодно может постучать к вам в кабинет, наговорить небылиц, и вы запросто отстраните студента от занятий? — растерянно лепечу я.

— У того, кто написал на тебя жалобу, есть доказательства.

В противном случае ты бы не стояла здесь.

— И какие, чёрт возьми, это доказательства? — взрываюсь я, выходя из оцепенения. — Я и месяца не проучилась здесь. Откуда мне, по-вашему, взять экзаменационные задания?!

— Вот это совет и будет проверять, — сухо произносит Амбридж.

— Совет?! — Я оглядываюсь по сторонам. — Совет, который чуть не отправил меня на принудительную терапию без каких-либо на то оснований?!

— Я не знаю, о чём ты говоришь.

Совет университета избран общим голосованием, и у меня нет оснований ему не доверять. А вот студентке, на которую с первого дня одна за другой поступают жалобы, — есть.

Я пытаюсь вдохнуть, но не выходит. Я привыкла думать, что люди, имеющие отношение к сфере образования, наделены особой мудростью и высокими моральными качествами. Но эта мерзкая тётка ничем не отличается от быдловатых мажоров, которые кичатся деньгами родителей и их связями. Нет, она гораздо хуже, потому что закрывает глаза на происходящий беспредел.

— Вы не можете не знать о иерархии между студентами, — в отчаянии шиплю я. — Вы прекрасно понимаете, почему именно на меня, как вы выразились, одна за другой поступают жалобы. Вы считаете нормальным, что в университете прямо под вашим носом процветает рабовладельческий строй?

— Я сказала всё, что хотела, — отрезает деканша. — Тебя оповестят об исходе разбирательства. Можешь идти.

Словно в тумане я поворачиваюсь к выходу.