Элита

Усталость окончательно овладевает мной, так что я решаю потерпеть запах приправ от волос, и еще минимум часов семь и не принимать душ.

До заветной двери остается несколько метров, когда мой слух вдруг улавливает звук голосов. Невольно замерев, я смотрю на тонкую полоску света, пересекающую паркет. Разговор доносится из комнаты Леона.

— Объясни, пожалуйста, почему я узнаю о поездке в Италию от твоего отца? Я чувствовала себя полной идиоткой.

Мой рот невольно округляется. Так значит, Эльвира не отбыла вместе с родителями, а решила наведаться в опочивальню суженого! И, конечно же, выбрала лучший способ скоротать время наедине: начать с ним собачиться.

Все же недаром мое взбалмошное подсознание подкинуло ей именно такое прозвище.

— Я собирался рассказать тебе, когда планы станут окончательными, — голос Леона звучит спокойно и почти меланхолично.

Перед глазами само собой всплывает вечно скучающее лицо Киллиана Мерфи, и мне приходится зажать рот рукой, чтобы ненароком не рассмеяться.

— Окончательными? — тон Эльвиры полон возмущения и обиды.

 — Ты подразумеваешь тот момент, когда сядешь в самолет, чтоб вернуться домой?

— К чему так драматизировать? Речь ведь идет о банальной рабочей поездке.

— Ты хоть понимаешь, как глупо я себя ощущала?! Мы встречаемся уже пять лет. Неужели этого недостаточно, чтобы посвящать меня в свои планы?

Повисает пауза. Я ловлю себя на мысли, что мое случайное подслушивание переходит в намеренное, и лучше немедленно уйти. Но чертовы ноги словно приросли к месту, отказываясь сделать хоть шаг.

Спишу это на чудовищную усталость.

— Прости, если ты почувствовала себя неловко, — наконец примирительно произносит Леон. — Я бы тебе обязательно сказал обо всем немного позже.

— Ты живёшь так, словно все вокруг должны заранее соглашаться с твоими решениями. А ты просто ставишь их в известность, — продолжает кипятиться Эльвира. А она, оказывается, та еще скандалистка. — Твоя реакция несоразмерна значимости эпизода. Возможно, тебя расстроило что-то еще?

Возможно, у Эльвиры просто начались месячные, — мысленно иронизирую я.

 — Это объясняет то, почему вы ругаетесь вместо того, чтобы заниматься сексом.

— И мне, разумеется, не понравилось, что ты бросился защищать домработницу, словно её кто-то оскорбил.

По спине пробегает холодок. Так, чего началось-то? Почему разговор вдруг переключился на меня?

— При чём здесь Лия? — теперь в голосе Леона появляется заметная нотка раздражения.