Элита

Отперев номер, я, не включая свет, скидываю с ног туфли и падаю лицом в подушку. Запах лавандового кондиционера и тишина действуют на нервы успокаивающе. Всё же проживать боль честнее и эффективнее одной, чем под музыку и с шампанским. По возвращении домой можно даже от души поплакать при условии, что мама не обнаружит моей пропажи. А если обнаружит, то плакать придётся, но уже по-другому поводу.

А сейчас… Зажмурившись, я кручу головой в попытке избавиться от образа Леона, отчаянно дёргающего себя за волосы.

А сейчас мне лучше уснуть.

Из глубокой ямы сна меня выдёргивает ощущение нехватки воздуха. Я пытаюсь сделать вдох, но грудь словно придавило камнем, который не сдвинуть.

Удушающая паника стремительно оккупирует каждый миллиметр тела. Распахнув глаза, я дёргаю руками и ногами в отчаянной попытке сесть, но не выходит и это."

"На окончательное пробуждение требуются секунды, после которых выясняется, что груз, придавивший меня, — это вовсе не метафора из сна, а часть ужасающей реальности.

Груз — это огромное тело, навалившееся на меня, тело, пахнущее тяжёлыми мужскими духами и алкоголем. А ещё руки, лихорадочно шарящие по мне… больно щипающие грудь и настойчиво проталкивающиеся мне между ног…

— Какого чёрта… — в панике хриплю я, пытаясь столкнуть с себя сопящую тушу.

— Заткнись, сучка… Давно нужно было тебя выебать, чтобы не думала на меня свой рот раскрывать.

52

Леон

В последний раз так плохо мне было в четырнадцать после удаления аппендикса.

Помню, что очнулся в палате от ноющей боли, которая никак не проходила. По просьбе отца мне вкололи обезболивающие, но они по какой-то причине совершенно не действовали. Двадцать четыре часа я был заложником поломки в собственном теле и никто не мог мне помочь. Мыча, я беспомощно катался по кровати, молясь чтобы этот ад когда-то закончился.

То же самое я чувствую сейчас. Полную потерю контроля над собственной жизнью и адову боль оттого, что она уехала с ним. Отец часто хвастался друзьям, что с самого детства был не годам сдержанным и никогда не совершал опрометчивых поступков.

Интересно, чтобы он сказал сейчас, узнай, какая каша творится у меня в голове. Я дважды порывался написать Эльвире о том, что нам нужно расстаться, едва не поехал вслед за машиной Петра и вот уже час мечусь по дому, пытаясь решить, как мне в конце концов стоит жить.

Порой мне нравится думать, что до появления Лии в моей жизни все было прекрасно.