Джокер

У кого она рассыпалась на мелкие осколки, и теперь они валяются где-то в холодильнике на разных полках и ждут, когда их окончательно закопают в землю. Я даже не знаю, как правильно их похоронить… после всего. Рядом или нет. Надо у мамы спросить, когда она придет в себя. Если придет. Была семья и нет ее… А была ли семья?

— Конечно, задавайте. Я просто хочу домой. Я очень устала. И мне плохо."

"— Я понимаю, — сочувствующий взгляд следователя не вызвал никаких эмоций. — это ужасная трагедия. Еще и в вашем положении.

— Положении?

— У вас брали анализы в больнице.

Мы запросили результаты. Нам положено все проверять для полной картины. Чтобы… ну чтобы исключить… Вы, конечно, все рассказали: и где были в это время, и… ну вы ж понимаете?

Я смотрела на него, а он расплывается перед глазами в белое пятно.

— Нет. Не понимаю. И что с моими анализами? Какое это имеет отношение к… смерти папы и Димы?

— Никакого. Просто исключали варианты. Такое дело. Сами понимаете. Мы должны были быть уверены, что все произошло именно так, а не иначе.

Исключить других подозреваемых. Это стандартная процедура, Мирослава Лазаревна.

— Проверили?

— Конечно.

Он что-то печатал на компьютере, потом снова отпил свой кофе.

— Вы знали о том, что у вашего брата были связи с мужчинами?

Я посмотрела Круглову в глаза и усмехнулась. Усмешка, видимо, получилась мрачная, и тот поморщился. Зеленый еще. Его начальник более цепкий, с бультерьерской хваткой. А этот пока не научился с людьми говорить.

— Знала.

— Думаете, именно это могло спровоцировать такую агрессию со стороны вашего отца?

— Я не знаю.

Отец был очень спокойным и уравновешенным человеком. Возможно, они поругались, и, — я судорожно выдохнула, — и Дима что-то сказал. Боже. Я не знаю, почему это произошло. Понимаете? Я не знаю. Я домой хочу.

Следователь подвинул мне стакан с водой, и я нервно осушила его до дна. Мне нужно было оказаться одной дома. Мне нужно было подумать, осознать. Я хотела говорить вслух и плакать. Я хотела, чтоб меня никто не видел. И я смертельно устала.

— Как вы думаете, может, ваша мама что-то знает?

Я болезненно поморщилась. Маму увезла скорая с нервным срывом. И я пока была не готова говорить с ней об этом. Да и она под сильной дозой успокоительного и снотворного вряд ли поймет меня. Я пробыла с ней там всю ночь и утром поехала в морг, а потом в участок. На каком-то жутком автопилоте.

— Возможно знает, но маме сейчас очень плохо. Я не думаю, что она сможет ответить вам хотя бы на один вопрос.