Джокер

— Адааам, — с криком, переходящим в стон, перекатывая на волнах оргазма его имя… настоящее имя.

* * *Я никогда не думал, что смогу ненавидеть ее вот так. Даже когда в первый раз увидел. Когда она была просто сестрой моего врага. Я никогда не ненавидел ее больше, чем сейчас. Когда эта дрянь прокричала искусанными мной губами чужое имя. Не мое, блядь, имя. Сжимает меня изнутри, а меня колотит от наслаждения и от бешеного желания задушить ее, заставить заткнуться, только бы не слышать, как шепчет его исступленно вновь и вновь.

Закрыть глаза ее лживые, чтобы не потонуть в них окончательно. Чтобы смотреть на меня не смела этим взглядом, пьяным от удовольствия, а я вырвать его из нее хочу. Это блаженство на самых кончиках ресниц. Видеть его не могу.

Выйти из нее, чтобы сжать тонкую шею ладонью и смотреть, как задышала открытым ртом, захрипела беспомощно, а меня на части ломает от желания еще больнее сделать.

""Помоги мне.

Я разрываюсь изнутри.

Помоги мне.

У меня нет души, которую можно было бы продать.

Помоги мне.

Только одна вещь на меня действует.

Помоги мне освободиться от себя""

© ""Ninе Inсh Nаils"" — ""Сlоsеr""

Развести в стороны распахнутые ноги и резким движением войти в нее, ухмыльнувшись, когда ее выгнуло, и она дернулась в моих руках. Не знаю, в какой момент то мимолетное безумие отпустило, растворилось, оставив нас с ней наедине. Но я и без него был еще большим психом. Удерживал ее за горло до тех пор, пока задыхаться не начала и биться пойманной птицей, царапая ногтями мои запястья.

Отпустил и, подхватив за колени, начал вбиваться в нее, глядя, как схватилась ладонью за шею. Больно тебе, Мирослава? Меня вот так же выкручивает сейчас. От гребаного, больного, бешеного удовольствия и от ненависти. Стиснуть ладонью грудь так, чтобы закричала, и жадно смотреть, на калейдоскоп эмоций на ее лице. Каждую из них запомню и сохраню в памяти, чтобы потом, когда ломать будет в очередной раз от желания написать или позвонить, напоминать себе, как больно было ее делить с НИМ."

"Кусать плечи, вздрагивая от каждого крика, ощущая, как отдается он в ушах эхом, как пронзает тело диким кайфом, когда вспарывает ногтями кожу на спине, а я впиваюсь в ее бедра пальцами, намеренно больно, оставляя отметины.

Снова его имя, будто на повторе, а у меня в голове оно эхом отдается вперемешку с жутким смехом.

Заткнул ей рот ладонью и зашипел, глядя в глаза расширенные.

— Заткнись. Замолчи.

Глубокими толчками… прижимая ее колени к груди.

— Замолчи, мать твою.