Джокер

Расчесала волосы, собирая в узел на затылке, застегнула блузку на все пуговицы, поправила строгую юбку и наконец посмотрела в зеркало.

Привычные штрихи косметики, даже не глядя, мазок бордовой помадой по губам.

""— Тебе идет именно бордовый. Ты похожа на готические картинку. Никогда не представляла тебя в розовом или голубом. Бабочки, рюшки.

— Зачем? Ты наденешь за нас двоих. Вот эта салатовая просто верх экзотики.

— А еще есть оранжевая и красная.

— Оранжевая? Упаси Бог.

— Или малиновая.

— Ужас. Я никуда с тобой не пойду.

— Пойдешь, иначе я в свой День Рождения из-за тебя тоже останусь дома, и тебе будет стыдно.

— Не будет. Я закажу нам суши, и мы посмотрим твоего любимого Джокера.

— Слааав.

— М?

— А он мне вчера написал.

— Кто?

— Джокер.

— Угу. А Бэтмен не писал?

— Да ну тебя. Я серьезно. В той группе, о которой я рассказывала тебе… Я оставила там заявку и… он написал мне тогда, а потом…

— Боже. Ты серьезно решилась продолжить этот бред? Джокер. Исполнение желаний. Группы вконтакте.

Переписки. Задания.

— Я больше ничего тебе не расскажу.

— Да, ладно. Ну, и что написал?

— Я покажу тебе. Он написал мне на сотовый.

— Ты дала ему свой сотовый?

— Правила игры.

— Ну да. Как я забыла правила игры?

— Он такое мне пишет… Слав. Я… я, кажется, влюбилась.

— Ну да. В виртуального Джокера, который обещал исполнить твои желания.

— Он их исполняет.

— Конечно. Исполняет. Я в этом даже не сомневаюсь"".

Не заметила, как сильно ярко навела губы, пока вспоминала разговор с Ниной.

Вытерла полностью. Не хочу. Ничего не хочу. Я бы легла в своей кровати под одеяло, включила наши видео с Ниной в инстаграме, и чтоб никто не трогал меня.

Запищал сотовый."

"""Слава, отец уже спустился. Не опаздывай""

Пока шла по ступеням вниз, взгляд цеплялся за семейные фотографии в красивых золотистых рамках. Мама ужасно любила развешивать по дому не картины, а именно наши портреты. Говорила, что нет ничего прекраснее, чем всегда видеть нас всех вместе. Идеальная семья.

Как с обложки заграничных журналов. Все счастливы. Все улыбаются. Все четверо. Я, брат и мать с отцом. Счастье под стеклом в золотом ободке. Как пойманная в клетку птица, которой можно любоваться и восхищаться не зная, что на самом деле она чувствует, запертая в решетку из прутьев. Мельком заметила пару пустых мест. Кто не знает, никогда бы не догадался, что там чего-то не хватает. Взгляд застыл на чуть более ярком квадрате обоев между моим портретом и Димкиным.