Факультет избранных

Точно все посты прочитал!

— Алан, ну ты же понимаешь, что я ни при чем. Не я эти статьи и посты писала, — нервно выдохнула я.

Язвить в такой ситуации не позволяло самосохранение.

— Ну разумеется, — огрызнулся он. — Ты всегда у нас невиновна! И невинна. И что там еще?

Запястье сжали сильнее.

— Алан! — не сдержавшись, вскрикнула я. — Ты делаешь мне больно!

Вот только захват не ослаб ни на йоту.

— А ты еще не в курсе, что любви без боли не бывает? По крайней мере, в первый раз? — язвительно сообщил пепельник. — Или, скажешь, ты не этого добивалась?

— Нет, конечно!

— В таком случае, детка, с этого момента ты прикусишь свой язык и начнешь мне подчиняться. Я требую абсолютного послушания. Покорности. И…

— И ты уберешь от нее руки. Немедленно, — внезапно перебил его ледяной голос.

Айландир!

Правда, при виде подходящего тленника Алан только презрительно скривился.

— Да с чего это вдруг? Иди ты, знаешь, ку…

Внезапно коротко взвыв, он резко от меня отшатнулся и затряс кистью. Совсем как недавно Александр!

«Печать! — молнией промелькнула догадка. — Айл печать принадлежности активировал!»

— Какого дашша?!

Алан с пылающим бешенством взглядом уставился на тленника, но Айландир даже отвечать ему не стал. Просто подхватил обалдевшую меня под локоть и, больше не обращая ни на кого внимания, уверенно потянул к стойке раздачи.

Пропустили нас без очереди, так что не прошло и пары минут, как в руке у Айландира был заставленный тарелками и стаканами поднос. Причем тленник легко удерживал его одной рукой, а второй по-прежнему сжимал мой локоть, не давая даже на шаг отойти.

Отконвоировав меня к дальнему столику у окна, Айландир кивком указал на стул:

— Садись.

И когда я, все еще ошарашенная происходящим, села, почти бросил поднос на столешницу передо мной, выдохнув:

— Приятного аппетита.

Прозвучало, если честно, так, словно мне желали подавиться. Однако я в принципе не знала, как на все происходящее реагировать, поэтому просто пробормотала;

— Спасибо.

Аппетит, правда, уже после стычки с Аланом пропал начисто. Сидящий рядом как каменная статуя угрюмый тленник ею восстановлению не способствовал, поэтому ложкой в тарелке я ковыряла чисто механически. Но вскоре, не выдержав, спросила:"

"— А ты почему ничего не ешь?

— Потому что в принципе не завтракаю. Слишком рано для меня, — сухо ответил он.

Н-да. Собеседник из Айландира всегда был неважный, а сейчас, очевидно, еще и не выспавшийся.

Очень захотелось спросить, зачем тогда он вообще в столовую пришел.