Избранница Хозяина холмов

И ты не видишь в людях и половины того, что они таят в себе на самом деле. — Он, кажется, начал злиться. — Я вижу ненависть в сердце советника. Я вижу ненависть в сердцах многих из тех, кто плывёт на острова с ним.

— Возможно, им удастся избавиться от неё именно теперь!

— Эти обиды слишком старые для того, чтобы от них можно было избавиться так резко, — возразил Эх-ушге. — Так что ты скажешь?

Я огляделась, крепко сжимая в руке топорик. Безразличные, послушные воле этого мужчины огоньки всё сияли над водой и манили за собой оба корабля.

Кажется, вдалеке уже проступили очертания тёмных каменистых круч — огромного острова, почти голого, без лесов. Одни булыжники да чёрный вулканический песок.

— Просто отпусти нас, — всё же попросила я. — Я смогу уговорить отца вернуться. Потому что здесь слишком опасно.

— Я не могу. Вы вернётесь.

И тут Эх-ушгу просто повернулся и пошёл прочь. Похоже, разговаривать со мной он больше не собирался. А может, пытался проверить, что же я стану делать теперь, перед лицом неминуемой смерти.

И отчего-то казалось, что есть способ самой отозвать Блуждающие огоньки. Или хотя бы попытаться. Я ясно чувствовала их мерцающую силу и слышала тихое, завлекающее пение, которое лишало воли бодрствующих и погружало в беспробудный сон спящих.

Но огоньков так много и повелевать ими всеми может только Эх-ушге. Уж он-то умеет!"

"Что, если попытаться дотронуться до его внутренних сил? До его потоков, ведь он явно порождение этой стихии, сын моря и связан с ним так прочно, что трудно отделить одно от другого.

А стихийные силы — это то, что как раз подвластно мне. Конечно, если забыть о том, что я плохо справляюсь со своими умениями.

— Постой! — всё же окликнула я мужчину. — Постой.

Он обернулся с таким уверенным выражением на почти неподвижном лице, как будто и не сомневался, что я именно так и поступлю. Вполне себе обычная человеческая уловка. Нечем гордиться!

— Ты передумала? — его голос снова стал мягче, а в глазах вспыхнул интерес.

— Да… — пролепетала я, стараясь изобразить благоговейный страх.

 — К тому же ты сказал, что я должна быть там. Я чувствую это с каждым днём сильней. Но позволь им выжить! Напугай, заставь задуматься над тем, что они должны вернуться и больше не появляться здесь. Что они должны забыть о злобе в своём сердце. Забыть обо мне. Разве на это ты, сын правящего рода, не способен?

Эх-ушге внимательно выслушал меня, и по его лицу я не могла прочитать ни единой мысли, что сейчас царствовали в этой древней голове.