Помещицы из будущего

- И как же быть со всем этим? – Петр задумчиво посмотрел на нас. – Если среди дворни гад затесался, так тут и жить опасно!

- Что делать? Дворню трясти! Каждого человека! – я не собиралась уезжать отсюда и прятаться. Не хватало еще! Из собственного дома!

- Да что толку трясти? Кто ж по доброй воле признается? – засомневался Петр. – Теперь неспокойно мне за вас будет, барышни. Может, все же к нам? Матушка обрадуется, точно вам говорю.

- Благодарю вас, Петр Дмитриевич, - искренне поблагодарила я его, восхищаясь отзывчивостью, которую проявляли молодые люди. – Но не пристало хозяйкам свой дом оставлять, как бы сложно ни было. Жилище, как живой организм… Наша усадьба, будто слабый, больной, изможденный человек. Ей нужна помощь.

- Как интересно вы говорите, Елизавета Алексеевна. – Петр казалось, немного удивился. – И как точно…

Но ни трясти дворню, ни покидать «Черные воды» нам не пришлось. Степан поймал того, кто пытался улизнуть из усадьбы…

Мы услышали чьи-то вопли и вышли на крыльцо, чтобы посмотреть, что происходит. Степан вел к дому… Евдокию.

Женщина упиралась, что-то доказывала ему, но мужчина не слушал, сжав ее предплечье большой рукой.

- Что случилось?! – Таня сбежала по ступенькам. – Степан, оставь ее!

Он отпустил повариху и подтолкнул к подруге.

- Как Елизавета Алексеевна приказали, так я и сделал. Вот она хотела усадьбу тайком покинуть, за огородом поймал.

- Я… я… по грибы я шла! – всхлипнула Евдокия, но ее глаза так предательски бегали из стороны в сторону…

- А собирать ты их в подол надумала? – хмыкнул Степан. – Бежала, согнувшись в три погибели. Врешь, Дунька, да не кривишься!

- Да мне что, пойти некуда?! Или я перед тобой ответ держать должна?! – женщина тяжело дышала, а на ее лбу выступили капли пота. – К полюбовнику шла!

- Не ври… ну не ври, окаянная… - Степан покачал головой и посмотрел на нас. – Чего делать-то, барышни?

- Иди, Степан. Мы сами. Спасибо тебе, - я поблагодарила его и посмотрела на повариху. – Пойдем-ка со мной.

- Куды? – она замерла на месте, вытаращив на нас глаза. – Зачем это?

- Тебе что барышня сказала?! – рявкнул на нее Петр. – Ты чего это перечить придумала?!

Евдокия снова завыла, но все же пошла за мной, медленно переставляя ноги. Я чувствовала, что дело идет к развязке. По крайней мере, нам, наконец, станет понятно, кто и в чем замешан.

Я приказала ей сесть, а сама села напротив. Нужно было сделать так, чтобы Евдокия сама призналась, если она действительно виновата.