Помещицы из будущего

Что заставило его примчаться в усадьбу?

- Да. Конечно! Потоцкая хочет взять над вами опеку и отправить в монастырь на год! – выпалил он, сжимая кулаки. – Вы представляете?!

- Что-о-о? – удивленно протянула я. – Как это в монастырь???

- На год, чтобы вы пожили там, трудились во имя Господа, учились у монахинь шитью да терпению, - процедил Петр сквозь зубы. – И ведь отец поддержал ее!

- Ваш отец? – я ничего не понимала. Какое отношение ко всему этому имеет отношение отец Петра?

- Да! Он ведь член совета! – воскликнул молодой человек. Он был возбужден, бледен и явно вся эта история вызывала в нем целую гамму негативных эмоций. – Все, кто состоит в нем, уже выслушали планы Дарьи Николаевны и остались довольны! Они считают, что Потоцкая все делает правильно!

Петр закатил глаза, оттопырил мизинцы и точно скопировал интонацию барыни:

- «Я озабочусь делами усадьбы, дабы приумножить капиталы сирот Засецких, а они тем временем станут набираться умений и покорности в Божьем месте. Это, несомненно, пригодится девицам в будущем, особенно когда они выйдут замуж за достойных людей».

Несмотря на неприятные новости, я не смогла удержаться от смеха. Это было действительно смешно."

"- Но почему вы решили рассказать об этом только мне? Разве Софья не должна знать об этом? – перестав смеяться, спросила я. – Ведь ее это тоже касается.

- Да, но я хотел сказать, что… - Петр замялся, опустил глаза, но через секунду поднял их. В его взгляде горела решимость. – Что не в силах расстаться с вами на столь долгий срок! Мне страшно представить, что я не увижу ваших чудесных, милых глаз целый год! Елизавета…

Он вдруг шагнул ко мне и, прижав к себе, поцеловал. Это было так неожиданно, что я даже не сопротивлялась. Господи, как же давно я не целовалась… На меня нахлынула целая гамма забытых ощущений, но голос разума все же докричался до моего затуманенного сознания и бушующих гормонов.

- Что вы делаете! – я оттолкнула Петра. Хотя, по идее, нужно было сделать это сразу. – Прекратите!

Он резко отвернулся и отошел от меня.

- Простите, Елизавета Алексеевна, - его голос прозвучал глухо. – Я слишком много себе позволил.

- Давайте считать, что ничего не было, - я пыталась говорить спокойным голосом, но мое дыхание все еще было сбивчивым, а руки подрагивали.

- Я не хочу так считать, - молодой человек медленно повернулся. На его лице отражалось все, что происходило в душе. – Вы мне дороги.