Князь из будущего. Ч. 1

За зиму надо производство наладить, чтобы на торге купцов угостить. Дадим на пробу с собой, а в следующем году уже продавать будем.

— Да? — с сомнением спросил Лют. — Как скажешь. Есть семья пришлых изгоев с севера. То ли мильчане, то ли глиняне, я уж и забыл, из какого они племени. Только вчера на жительство попросились. Их сюда и поставлю. Они в городе не знают никого, болтать лишнего не станут.

— Сам решай, — махнул рукой князь и пошел домой. Надоели уже дела, можно и с семьей время провести.

Он вошел в сени и, бросив служанке плащ, вошел в горницу. Людмила сидела за столом и, задумчиво шевеля губами, читала какие-то записи на бересте.

— Что это у тебя? — спросил Само, обняв сына, который немедля забрался на колени и начал теребить его за усы. Он знал, что жена читать выучилась. Бывшая рабыня оказалась весьма неглупа. Она освоила и арифметику тоже, что для владелицы немалого хозяйства оказалось просто бесценным.

— Отчет читаю из имения. Того, которое в дулебских землях. Пишут, что урожай плохой был, потому зерна мало пришлют. Град побил.

— Думаешь, воруют? — с любопытством спросил князь.

— Воруют, — обреченно ответила княгиня. — Я у Любавы спросила, не было неурожая в тех землях. И града тоже не было. Ей о таком сразу докладывают.

— Что делать будешь? — с интересом спросил Само."

"— Старосту на правеж поставлю, — вздохнула Людмила. — Да что за напасть! Третий староста уже за два года. Что ж за дурни попадаются! Ведь знает, окаянный, что те двое на пытке во всем сознались, а потом их повесили, и все равно ворует. Не понимаю я людей. Вот чего им не хватает?

— А этого, значит, вешать не станешь? — весело посмотрел на нее князь.

— У него жена ребенка ждет, и еще детей пятеро, — грустно сказала княгиня. — Выпорю, недостачу взыщу и в общину верну. Пусть землю пашет.

— Не боишься, что остальные тоже воровать будут, раз наказания никакого нет за это? — прищурился князь. — Сошли его камень рубить годика на три. Нам сейчас камень ой как нужен. И остальным наука будет.

— А так можно разве? — захлопала ресницами Людмила. — По уложению за крупное воровство при исполнении виселица положена.

— Хм-м, — Самослав задумался. — И, правда, нельзя! А давай-ка мы расследование проведем. Если виновен, осудим по закону, а потом я его помилую. По твоей просьбе. Заменим каторгой.

— Хорошо! — Людмила вздохнула с облегчением. Она ужасно не любила публичные казни, на которых обязана была присутствовать.