Истребитель. Ас из будущего

– За то, чтобы Гитлера быстрее разгромить!

Они снова соединили стаканы, выпили. Под вареную картошку рыба шла легко.

– Вкуснотища! Сто лет такой не пробовал, – промычал с набитым ртом Тихон. – А парням моим оставить?

– Они сейчас самогон пьют точно под такую же рыбу. А то, может, и получше… Так что за них не переживай. У нас народ хлебосольный, гостей встречают как положено, тем более – авиаторов. Завоз продуктов у нас только летом, зимой лед, шторма. Не успеют завезти муку, или соль, или, к примеру, масло подсолнечное – беда.

Особенно плохо без соли. Запасов рыбных не сделать, шкурку песца не сохранить, а мех-то – он получше любой валюты будет, всегда в цене.

Тихон хоть и устал, хоть и в сон его клонило, да еще и выпил слегка, слова Матвея о политике верхов запомнил. Смелые слова! Если такие до НКВД дойдут – припаяют Головчанскому новый срок, и сидеть недалеко – лагерь заключенных рядом. Хотя чем его жилье и быт от их отличаются? Только что конвоиров нет и рыбкой себя побаловать можно.

Природные условия суровые. Сейчас июнь, а на улице едва ли пять градусов тепла. И ничего удивительного – полярный круг рядом.

Тосты повторялись, и коньяк быстро закончился. Однако Матвей принес из сеней бутылку водки:

– Хранил две бутылки на случай победы. Да ладно, еще найду.

– Жив буду – заброшу, – кивнул Тихон. – Да еще если в эти края отправят. Мы ведь все больше на запад от Мурманска работаем, на Петсамо, Киркенес.

– Тьфу! Петсамо! Печенга это, всегда русской была!

Матвей налил по полному стакану водки.

Водка не коньяк, по полста граммов не пьют.

Выпили и коньяк, и водку, а пьяными не были – закуска хорошая была.

Матвей взглянул на ходики:

– О, прости, у меня скоро сеанс радиосвязи – надо показания приборов посмотреть и передать. Вот вроде взять мой пост. И неказистый, и от цивилизации далеко, а из десятков и сотен таких постов общая картина складывается. Не будет от меня данных – и неизвестно, предскажут точно погоду или нет.

Так что каждый человек на своем месте добросовестно исполнять свой долг обязан.

После совместной выпивки и трапезы они незаметно перешли на «ты».

Матвей накинул свой брезентовый плащ. Тот высох и шуршал, гремел, как жестяной.

Не было Матвея с четверть часа, а войдя, он снял плащ, отряхнул его.

– Ветер усиливается. Я на причал сходил. Волна поднимается, но аэроплан твой хорошо принайтован.

Матвей прошел в комнатушку, где находилась рация.