Истребитель. Ас из будущего

Нет ли воды в корпусе? Шпангоуты деревянные, обшиты фанерой, и на нее пленка наклеена гидроизолирующая. Бывало, на носу она отходила от фанеры, и тогда по стыкам вода начинала просачиваться.

Ремонтировали просто. Самолет вытаскивали на берег, сушили и наносили несколько слоев разогретого гудрона – как лодку смолят. Примитивно, но работало.

За хлопотами прошло полчаса. Послышалось тарахтение мотора, и к борту «амбарчика» пришвартовался катер. На членах разведгруппы – советские плащ-палатки. На носу «особист» восседает.

Он в курсе всех спецопераций, и если в случае плохой подготовки операция будет сорвана, с него первого спросят.

Разведчики перекидали тюки в самолет. Один из них, командир, занял место в носу самолета, там, где носовой стрелок обычно находится. Еще двое забрались в кабину хвостового стрелка.

«Особист» похлопал по фюзеляжу:

Посылать к черту было неписаной традицией.

Тихон не знал, как это было в разведке, но в авиации традиции свято чтили. Перед полетом не брились, не фотографировались, не говорили слово «последний», заменяя его на «крайний».

А уж если перед боевым вылетом по пути к стоянке женщину встретил – быть несчастью.

Катер с «особистом» отплыл. Тихон запустил двигатель и несколько минут погонял его на разных оборотах. Ночные полеты в полку не были редкостью, скорее – правилом.

Тихон развернул самолет и начал разбег. Двигатель ревел на максимальных оборотах, волны били в днище – звуки, уже ставшие привычными. С набором скорости самолет встал на редан и пошел ровнее.

В какой-то момент шипение и плеск волн смолкли. Все, оторвались. Тихон потянул штурвал на себя и стал набирать высоту. Внизу – полная темнота.

Он определился по компасу и звездам и положил самолет на курс, проложенный совместно со штурманом полка. Через четверть часа «амбарчик» уже шел над Баренцевым морем.

Полуостров Рыбачий обошли с севера – часть его была захвачена со стороны перешейка немцами еще в начале войны. Там действовала горно-стрелковая дивизия егерей «Эдельвейс».

Все они были призваны из горных районов Австрии и Германии, имели хорошую подготовку и отличное снаряжение. Им противостояла наша морская пехота.

Немцам удалось продвинуться на восемь километров. С потерями они смогли дойти до хребта Муста-Тунтури, где и просидели три с половиной года, пока их не погнали.

Внизу – полная темнота, ни огонька на берегах. На траверзе мыса Кекурского Тихон засек время и заложил левый крен. Теперь он шел курсом двести тридцать.