Истребитель. Ас из будущего

Еще через полчаса полета внизу показались огоньки.

Механик посмотрел в окно:

– Линию фронта пересекли. Немцы всегда осветительные ракеты пускают, по ним и определяемся.

Ага, они уже над своей территорией… На душе Тихона стало спокойнее. Конечно, если рассветет, можно и над своей землей на «худых» нарваться, но шансов все же меньше. Да и надежда теплилась в душе – свои помогут.

Тихон стал понемногу снижаться. Аэростатные заграждения на карте отмечены, как и их высоты, но они в стороне от курса остались. Попадись такая летная карта в руки немцам – сущая находка, сюрприз.

На востоке стало сереть, потом появился краешек солнца – багровый.

– Плохая погода будет, – заметил Степаныч. – Видишь – солнце красное? Или дождь случится, или сильный ветер.

Но пока погода благоприятствовала. В кабину зашел командир разведгруппы:

– Ну, как тут у вас дела? Все в порядке?

– Как бы свои не обстреляли. Снижаемся помаленьку.

На земле еще темно, а самолет в воздухе уже видно. Хоть он и покрашен зеленой маскировочной краской, а от стекол, алюминия, от винтов солнечные лучи отражаются, и с земли он виден сверкающим крестиком.

Степаныч, услышав эти слова, успокоил Тихона:

– Я сигнал из ракетницы дам – «я свой». По-моему, пора уже курс и высоту менять, подходим.

Сигнал подавать не пришлось – по ним не стреляли. С земли в бинокль характерный силуэт «Дугласа» с немецкими бомбардировщиками не спутаешь, да и звук моторов совсем другой.

Тихон снизился до полутора тысяч метров и высматривал посадочную полосу.

Тут главное – увидеть, и можно снижаться, выписывая «коробочку». Раньше, когда их полк в Москве стоял, на северной окраине города, он местность и подходы к аэродрому визуально знал. А в Быково не садился никогда, местность внизу была ему незнакома.

Тысяча метров высоты, восемьсот… Где аэродром? На лбу Тихона выступила испарина, мышцы были напряжены.

Очень вовремя подсобил механик:

– Возьми немного левее. Видишь трубу заводскую? На нее курс держи. После трубы снижение.

А на высотомере уже четыреста метров, и альтиметр цифры в секунду несколько раз меняет.

Тихон аккуратно работал штурвалом. Высота уже небольшая, как и скорость – сто восемьдесят всего.

– Есть полоса! – закричал механик.

Но ее уже и Тихон увидел. Рядом с КДП «колбаса» на ветру полощется.

– Обороты убери, – приказал механику Тихон.

Степаныч привычно потянул рычаг на себя. На тахометре обоих двигателей – по тысяче оборотов в минуту. Полоса пустая, и посадочное «Т» есть.