Зимний излом. Том 1. Из глубин

Виновным в подобном преступлении церковь не дает отпущения, если грех не искуплен четырьмя праведными. Но это вряд ли. Уолтер Айнсмеллер, что вы можете сказать в свое оправдание?

– Ваше Величество, – вешатель стал белее собственного мундира, – генерал Карваль забыл доложить, что на Подвальной некие подмастерья поносили Ваше Величество и выкрикивали здравицу герцогу Эпинэ и его людям.

– Что ж, – свел брови Альдо, – это решает дело. Люди Эпинэ выполняли наши приказы и обрели любовь горожан. Вы тешили свою злобу и вызвали ненависть, тень которой падает на нас. Генерал Карваль, взять этого человека.

Айнсмеллер затравленно оглянулся и неуверенно потащил из ножен шпагу, трое южан во главе с Карвалем бросились вперед. Рука Никола перехватила запястье цивильного коменданта, вторая вцепилась в шитый золотом воротник. Подоспевший сержант стянул локти вешателя за спиной его собственной перевязью. Опять перевязь, только генеральская...

– Граждане Раканы, – король резко повернулся к замершим фигурам, – мы были слепы и не боимся признаться в этом. Мы не могли поверить, что среди вставших на нашу сторону найдется человек, способный на подобные зверства.

Во времена Эрнани Святого с теми, кто обманул доверие государя и кто его именем творил зло, поступали просто – его отдавали на суд городу. Мы возвращаем этот обычай. Генерал Карваль, выдайте преступника жителям Раканы, огласите нашу волю и возвращайтесь. Если Айнсмеллер останется жив, он будет навеки изгнан из Талигойи.

Осужденный рванулся сильно, но неумело, сержант-южанин ухватил его за плечо. Бывший комендант извернулся и свалился на пол, не желая идти. О пощаде он не просил – то ли потерял голову, то ли понимал, что бесполезно.

– Если не идет, тащите, – бросил Альдо и отвернулся от бьющейся в руках солдат бело-золотой фигуры. – Маршал, распорядитесь разделить имущество Айнсмеллера между родственниками несправедливо казненных. Следует провести тщательнейшее расследование. Вы меня поняли?

Глаза Ричарда, большие, словно ложки, перебегали с цивильного коменданта на сюзерена и обратно, Придд любовался кружащими в небе голубями, Матильда молчала, комкая золотистые оборки. Себя Робер не видел.

– Эпинэ, вы меня поняли?

– Да, Ваше Величество, – собственный голос показался Роберу чужим и хриплым, – я понял.

– Цивильным комендантом Раканы мы назначаем герцога Окделла, – монаршая рука легла на плечо Дика. – Сын великого Эгмонта не совершит ничего бесчестного.