Зимний излом. Том 1. Из глубин

 – Любопытно, с чем узурпатор не мог расстаться даже после смерти?

Цивильный комендант потянулся к вещице, но Дикон его опередил, выхватив из-под мертвой руки нечто, оказавшееся плоским лаковым футляром. Лишившаяся опоры кисть с пыльным шорохом отвалилась от костяка.

– Благодарю, герцог, – улыбнулся Альдо, – сохраните эту вещицу, ею мы займемся позже.

То, что некогда было Франциском, бросили в грубый холщовый мешок. Туда же отправились шлем, меч и расползшееся под руками Айнсмеллера знамя. Эории и ординары великой Талигойи толпились вокруг опустевшей гробницы, норовя то ли заглянуть внутрь, то ли попасться на глаза Альдо. Перед глазами Робера маячила спина Кавендиша, пытавшегося оттеснить Берхайма, а сбоку картавил и хихикал Карлион и хмурил брови Ванаг. Ызарги доползли до Олларии и занялись любимым делом, а именно пожиранием трупов.

Эпинэ отвернулся: если б не Айрис, Наль и Ворон, он бы не выдержал, ушел вслед за Дугласом, который может позволить себе хлопнуть дверью. Хорошо быть свободным от всего и от всех, но от полной свободы до смерти меньше шага.

Что-то громко сказал и первым захохотал над собственной шуткой Ванаг, и Робер торопливо отвернулся к колодцу. Первый маршал Талигойи подозвал гимнета, и тот опустил факел вниз. Маслянисто блеснула темная вода, а потом Роберу рядом с собственным отражением почудилось чужое лицо, обрамленное черными локонами. Иноходец вскинул голову и едва не закричал – со свода в колодец смотрела ТА САМАЯ женщина.

Если фрески на лестнице восхищали своей тонкостью и соразмерностью, то эта казалась живой, и как же она походила на герцога Алва, только в широко распахнутых синих глазах не было ни злости, ни вызова. Только обреченность.

– Гегцог Эпинэ, – стоило спастись от чудовищ и промчаться лунной дорогой, чтобы вновь услышать Карлиона, – где же вы?

У женщины на потолке те же темные, обметанные болью губы, что и у Ворона. Неужели и эта фреска видна всем?

– Эпинэ, вы нам нужны. – Альдо! Надо идти и смотреть. Лэйе Астрапэ, есть вещи, которые нельзя вынести, но не вынести нельзя еще больше. Иноходец поправил перевязь и улыбнулся.

– Вы заметили, какой тут колодец? Я даже растерялся.

– Надо будет взглянуть, – кивнул Альдо. – Айнсмеллер, я жду!

...Кипарисовый гроб Октавии был отделан пластинами слоновой кости, которые украшали тончайшие гравировки. На крышке чудом уцелел букет иссохших лилий.